После развода. Держись подальше от меня!

15

Логотип знакомый. Формулировки — тоже. Этот стиль я узнаю сразу. Даже спустя годы.
Листаю дальше.

Юридическое лицо. Структура. Учредитель и генеральный директор: Кирилл Соколов.

Я замираю лишь на мгновение, словно кто-то внутри нажимает кнопку «стоп».

Значит, вот зачем он был здесь днём.

Я откидываюсь на спинку стула и медленно выдыхаю. По коже пробегает волна раздражающих мурашек. В памяти всплывает его взгляд — с лёгким презрением. И теперь судьба его предложения зависит от моего решения.

Я заставляю себя вернуться к тексту.

Хорошо. Спокойно. Ты аналитик, Лера. Это цифры. За ними нет людей. Твоя задача — считать холодно и беспристрастно.

Выручка. Динамика роста. Контракты. Обороты.

На первый взгляд всё выглядит идеально: ровные линии, правильные проценты, аккуратные формулировки. Документ будто не предполагает сомнений. Очень много крупных заказов.

Я копаю глубже.

Поставщики — новые, но поданы как «проверенные».

Логистика — оптимистичная, почти без запаса.

Риски обозначены формально, будто для галочки.

Я делаю пометки. Перепроверяю цифры. Сверяю данные.

Время уходит незаметно. За окном темнеет, офис редеет. Я закрываю папку.

Вывод очевиден — проект шаткий. Такой я бы отправила в корзину ещё на первом этапе.

И всё же сомнение мешает поставить точку. А вдруг дело не только в цифрах? Вдруг здесь говорит старая обида? Вдруг прошлое всё-таки влияет на оценку?

Эта мысль неприятно застревает внутри.

Я профессионал. Я умею быть объективной. И если сейчас пойти к Воронцову с выводом — как понять, что решение принято холодной головой?

Я выдыхаю.

Сегодня — нет. Нужно пережить эту новость и вернуться к анализу завтра, уже без эмоций.

Я ухожу домой с ощущением неразрешённого узла внутри. Даже вечером, укладывая Матвея спать, ловлю себя на том, что снова перебираю цифры, формулы, риски — будто пытаюсь убедить саму себя.

Ночью сплю плохо.

Утро приносит ясность — или мне просто хочется в это верить.

Я прихожу раньше и сразу погружаюсь в расчёты. Час. Потом ещё один. Почти не отвлекаюсь: откладываю письма, игнорирую звонки, механически отмечаю задачи в календаре.

Я снова и снова проверяю модель.

Меняю вводные. Смягчаю формулировки. Пробую «поиграть» цифрами — дать проекту шанс.

Результат не меняется.

К обеду появляется странная усталость. Простая, рутинная работа забрала почти два дня. Я всё больше сомневаюсь в себе. И больше так продолжаться не может. Задачи копятся, дела наваливаются, а я застряла в отчёте, на который обычно уходит пара часов.

Я могу его написать. Могу подать аккуратно, без резких формулировок. Могу закрыть глаза на сомнительные места.

Стираю формулировку. Пишу мягче. Потом строже. Потом снова мягче.

В начале пятого я сдаюсь и закрываю папку окончательно.

Решение созрело. Я встаю, беру документы и иду к Воронцову.

За час до конца рабочего дня. Стучу и вхожу.

Воронцов работает. Взгляд сосредоточенный, брови сведены.

— Слушаю, — говорит он, не поднимая головы.

Я останавливаюсь у стола. Ладони вспотели, внутри всё сжалось.

— Максим Сергеевич, — говорю ровно, хотя сердце колотится. — Я не смогу дать заключение по этому предложению.

Он медленно поднимает голову.

— Не понял.

Удивление мелькает на лице лишь на секунду — затем брови сходятся, взгляд темнеет.

— Потому что понимаю: в этой ситуации я не буду объективна, — отвечаю спокойно. — Я вижу риски, но не уверена, что воспринимаю их корректно. Я не хочу принимать решения, в которых сомневаюсь.

В кабинете становится тихо.

Воронцов смотрит на меня несколько секунд, не моргая. Потом откидывается в кресле и резко, раздражённо выдыхает.

— Вы издеваетесь?

Он говорит спокойно. Пока.

— Я почти два дня ждал этот отчёт, — продолжает он медленно. — Два. И сейчас вы приходите ко мне за час до конца рабочего дня и сообщаете, что не будете его делать?

Я открываю рот, но он поднимает руку.

— Нет. Давайте по порядку.

Он встаёт и начинает обходить стол.

— Вы аналитик. Не стажёр. Не новичок. Человек, на которого я рассчитывал.
И вы тратите два дня на анализ возможного поставщика?

Он делает шаг.

— У нас срывается контракт. Учредители давят. Финансовый блок трещит. В поставках дыра. А я получаю… — он усмехается, — сомнения и отказ от работы.

Ещё шаг.

— Два дня сомнений, Валерия. Чем вы вообще занимались?

Я стою ровно. Плечи напряжены, взгляд опущен — мне стыдно поднять глаза.

— Я честно сказала о своих сомнениях именно потому, что не хочу навредить компании, — отвечаю спокойно.

— Честность? — он резко усмехается. — Удобное слово. Но бизнес — не про честность. Он про ответственность и обязательства.

Он останавливается прямо передо мной.

— Может, мне стоит усомниться в вашей компетенции? Может, я зря принял вас на работу, зная обо всех ваших трудностях? Может, зря доверил столько ответственности человеку, который не умеет разделять работу и личное?

Эти слова режут. Внутри всё сжимается. Стыд, обида, злость — разом. Да, последние дни были сложными. Да, личное вмешалось. Но я всегда ставила работу выше всего. Я не ходила на утренники. Не брала больничные. Моего сына растит няня, а не я.

И слышать это сейчас — больно.

Я делаю вдох.

— В этой конкретной ситуации я не могу гарантировать абсолютную объективность, — говорю ровно. — Поэтому считаю правильным снять с себя эту ответственность.

Он смотрит на меня так, будто получил удар.

— Зря я вообще тратил на вас время, — бросает он резко. — Обучение. Проекты. Доверие. — Пауза. — Возможно, мне стоит пересмотреть вашу роль в компании, — добавляет он холодно. — Если вы не справляетесь с базовыми задачами.

Я молчу секунду. Потом медленно поднимаю взгляд.