После развода. Держись подальше от меня!

16

Воронцов

Стою у окна, смотрю, как в доме напротив гаснут этажи, и понимаю: разговор всё ещё сидит во мне. Раздражение не уходит, только меняет форму — из злости становится тяжёлым, вязким.

Последние дни выдались жёсткими. Сделки срываются, контракты висят, учредители давят, сроки поджимают. И на этом фоне — Лера.

От неё я ждал чего угодно, кроме отказа. Потратить два дня и прийти с сомнениями. Лера всегда была точкой опоры. Тем человеком, кому можно просто передать задачу — и больше к ней не возвращаться.

Я злюсь именно потому, что ждал от неё большего. Потому что рассчитывал. Потому что привык считать её своим тылом.

Возвращаюсь за стол, выдыхаю и всё же открываю коммерческое предложение — то самое, которое выбило её из колеи.

Глазу почти не за что зацепиться: гладко, аккуратно, выверено. Такие документы всегда требуют второго слоя — там, где риски спрятаны под правильными формулировками.

Мне изначально не понравился человек, который пришёл с этим предложением. Даже имени его толком не запомнил. Слишком уверенный, слишком складный. Так не бывает — и я это знаю. Но сейчас компания в тупике, и этот контракт мог стать выходом.

Листаю дальше.

Юридическое лицо.
Учредитель.

Кирилл Андреевич Соколов.

Палец застывает на строке.

Соколов.
Соколова.

Несколько секунд просто смотрю на фамилию, будто она сама должна всё объяснить. Потом откидываюсь в кресле и резко выдыхаю.

Вот оно.
Вот почему она остановилась.
Вот почему сказала, что не сможет быть объективной.

Я закрываю глаза.

Родственник? Бывший муж?
Нет. Совпадения так не выглядят. Она не из тех, кто путается без причины.

Чёрт.

Я понимаю это резко и неприятно: вчера я перегнул. Давил. Говорил жёстче, чем нужно. И самое раздражающее — я ведь чувствовал, что её отказ не про лень и не про слабость. Но выбрал давить.

Выпрямляюсь, подтягиваю ноутбук. Предположения — плохая опора. Мне нужны факты.

Соколов Кирилл Андреевич. Регистрации. Участия. История фирм.

Последняя ссылка ведёт не туда, куда я собирался.

Социальная сеть.

Я открываю страницу почти машинально и уже через секунду понимаю, что совершаю ошибку. Но не закрываю.

Фотографий немного. Просто кадры. Живые. Настоящие.

Вот она смеётся, убирая прядь волос за ухо. Вот рядом мальчишка — Матвей. Она держит его за руку, наклонившись, будто что-то ему говорит.

Я ловлю себя на том, что смотрю дольше, чем нужно, изучаю её лицо, каждую деталь.

Это другая Лера. Просто женщина. Просто человек.

Внутри неприятно сжимается.

Я резко закрываю вкладку.

Чёрт. Я лезу туда, куда не следует.

Через кадровый отдел пробираюсь долго — я там редкий гость. Наконец нахожу папку. Ксерокопия свидетельства о разводе.

Всё встаёт на свои места.

Она поступила правильно. Их связь действительно делала её решение уязвимым. И она выбрала не принести мне удобный отчёт, а отказаться.

Сижу за работой ещё пару часов — механически. Документы проходят сквозь руки, но внутри снова и снова всплывает её фраза: «Я не смогу быть объективной».

Она была честной.

Могла бы сказать прямо, — думаю с раздражением, но тут же отдергиваю себя, ведь это лишь попытка оправдать себя.

За полночь ухожу из офиса. Моя квартира, просто ночлежка, где можно перевести мысли. Вот только сегодня это не получается. Пытаюсь себя успокоить, сказать сам себе, что ничего особенного я не произнес, но ничего не работает. Перед глазами возникает снова фотографии где она обычная женщина и мама, к ее расслабленному лицу. Я всегда смотрел на неё как на профессионала, а с тех пор как в офисе появился Матвей, что-то изменилось. Я никогда не жалел её, требовал максимум, а теперь во мне проснулась какая-то… забота? Я заметил, что стал меньше давать ей поручений, смотрю, чтобы она не задерживалась в офисе.

В офис я приезжаю как обычно, за два часа до начала рабочего дня. Спорт, душ, завтрак, всё на рабочем месте. Сажусь за работу, но постоянно прерываюсь, выходя и проверяя, не пришла ли Лера.

Когда слышу в коридоре стук каблуков, сразу понимаю, что это она. Беру папку и встаю, но возникает желание развернуться и отложить разговор. Но откладывать — значит снова ошибиться.

Делаю глубокий вдох и иду к ней. Для меня это сложно.

Стучу.

— Да, — слышу в ответ.

Она поднимает голову. Напряжённая. Собранная.

— Доброе утро, — вхожу в кабинет.

— Пришли сказать, что мне пора собирать вещи?

Я закрываю дверь и делаю вдох.

— Я посмотрел предложение, — начинаю спокойно. — Фамилии совпали, причина вашего отказа стала понятна. — Её плечи напрягаются, спина становится ровней, отводит взгляд. — Вы могли сказать это сразу. Тогда разговор не зашёл бы так далеко.

— Вы сами не приветствуете личное в работе, — отвечает она напряжённо.

Я киваю.

— Личное перестаёт быть личным, когда влияет на решения. И именно поэтому вы поступили правильно. — Она замирает. — Отказаться от анализа. Снять с себя ответственность. Это было верное решение. Моё давление вчера было лишним, — говорю с усилием. Я не признаю ошибок, но сейчас другого пути у меня нет. Но это сложно. — С этой компанией мы работать не будем.

Она кивает.

— Спасибо, — говорит тихо и отводит взгляд. — Но если это из-за меня…

— Это не из-за вас, — обрываю я резко, прокашливаюсь возвращая себе ровное состояние. — Просто в фирме не должно быть напряженных ситуаций. Так правильно.

Смотрю на Леру. Если бы в такой ситуации был бы другой сотрудник, я бы отказался от выгодной сделки? Ответ я знаю, но легче сказать, что так правильно.

Я разворачиваюсь к двери, потом останавливаюсь и чуть поворачиваюсь.

— Давайте, забудем о вчерашнем разговоре.

— Уже забыла, — она немного улыбается, тело расслабляется.