После развода. Держись подальше от меня!

18

Секунду смотрю на него и прохожу мимо. Спина прямая, шаг ровный, внутри все напряженно.

— Лера, — слышу почти сразу.

Я не отвечаю, даже шаг не прибавляю. Игнорирую.

Но Кирилл не сдается и через несколько шагов легко догоняет, подстраивается под мой шаг.

— Ну перестань, — говорит он мягко, почти по-доброму. — Мы же не чужие люди. — Сжимаю ключи в кармане пиджака, не глядя на него. — Столько лет прошло, — продолжает он, идя рядом. — Можно же просто поговорить. Спокойно. Без этих… — он делает неопределённый жест рукой, — стен.

Я молчу. Смотрю только на приближающуюся свою машину.

— Я правда многое понял, — не сдается Кирилл. — Мне было стыдно. Я тогда… я повёл себя неправильно. Я это вижу сейчас. — Он делает паузу, как будто ждёт реакции. — Ты всегда была упрямой, — добавляет он с лёгкой улыбкой, словно это комплимент. — Но давай честно. Мы же были близки. Разве можно вот так взять и вычеркнуть столько лет?

Останавливаюсь. Нажимаю на брелок, машина приветственно мигает фарами. Кладу ладонь на ручку двери и только тогда поворачиваюсь. Смотрю на него спокойно. Без злости. С максимальным равнодушием.

— Я рада, что ты всё осознал, — говорю ровно. — Правда. — Кирилл явно не этого ожидал. Брови чуть приподнимаются. — И ты прав, прошло много времени. — Делаю паузу. — И это было очень хорошего времени. — Улыбка на его лице застывает. — Время, в котором тебя не было. И это было лучшее, что со мной случалось. — Он моргает, словно не сразу понимает слова. — Я оставила тебе всё: бизнес, квартиру, деньги. Всё, что для тебя было важно. — Открываю дверь машины. — Я попросила у тебя только одно, — говорю уже через плечо. — Держаться от меня подальше.

Кирилл стоит молча. Секунда. Две.

Сажусь и захлопываю дверь, только тогда Кирилл приходит в себя.

— Ты серьёзно сейчас? — в голосе уже злость, растерянность. Но всё это глушит стекло. — Ты думаешь, я вот так возьму и отстану?

Я завожу двигатель.

— Лера! — кричит он, когда машина начинает выезжать. — Мы всё равно поговорим!

Я не оборачиваюсь. В зеркале вижу, как он остаётся стоять на месте — с букетом красных роз в руках.

Я выезжаю на основную дорогу. Руки всё ещё напряжены, пальцы стискивают руль крепче, чем нужно. Какого чёрта он вообще решил вернуться? Прошло столько лет. Я выстроила жизнь без него — ровную, понятную, устойчивую. Работа. Дом. Матвей.

Я делаю вдох и выдох.

Плевать. Это всего лишь прошлое. Оно не имеет ко мне больше никакого отношения.

Когда возвращаюсь домой злость и растерянность от встречи, исчезает. Вечер с сыном стирает остатки воспоминаний. Теперь я намного больше времени провожу с сыном, из-за этого моя жизнь набрала больше красок и эмоций. Я счастлива.

Утро начинается обычно. Даже чуть лучше чем обычно, мы с Матвеем не опаздываем, я неторопливо отвожу его в садик и отправляюсь на работу.

Но меня тормозят на посту охраны.

— Валерия, — охранник улыбается. — Вам передали. — Он протягивает букет. Красные розы. Опять. Я останавливаюсь всего на секунду. Смотрю на них без эмоций — как на чужую вещь, оставленную по ошибке. — Сказали — лично вам, — добавляет он с тем же вежливым выражением лица. — Очень красивые цветы.

Я молча смотрю на охранника. Потом перевожу взгляд на цветы, замечаю записку.

— Спасибо, — произношу я и беру букет, чтобы не создавать поводов для сплетен.

По дороге до лифта читаю записку.

«Ты по-прежнему прекрасна».

Я ощущаю резкую вспышку злости.

В лифте девушки посматривают на букет и с завистью улыбаются. А мне противен даже запах этих цветов, они пахнут ядом, предательством.

Как только вхожу в кабинете, первым делом швыряю букет в мусорку, хорошенько утрамбовываю их там и сажусь за стол, включаю компьютер, но мерзкий противный запах наполняет кабинет.

Черт! Встаю, хватаю пакет из мусорки, чтобы вынести эту мерзость из своего кабинета и в этот момент раздает легкий стук и открывается дверь.

— Доброе утро, — голос Воронцова ровный, рабочий.

Я оборачиваюсь. Он смотрит на меня — и на пустые руки. Взгляд задерживается на черном пакете.

— У вас в кабинете не выкинули мусор?

— Нет, нет, — я нервно улыбаюсь, чуть приподнимаю пакет, быстро придумывая оправдание. — Это за сегодня.

Он чуть удивляется, но предпочитает ничего не говорить по этому поводу.

— У меня проблема по одному из проектов, — говорит он так, будто ничего не видел. — Нужна помощь.

Я киваю.

— Хорошо, я выкину и подойду.

Воронцов кивает и уходит.

Когда букет оказывается в общем баке на лестничной площадке, мне становится легче. Весь день мы с Воронцовым занимаемся проектами. Состояние дел хуже, чем я думала, приходится много поднимать отчетов, искать погрешности и новые каналы.

Когда поднимаю голову, на часах почти одиннадцать.

— Идите домой, — говорит Воронцов устало. — Дальше я сам. Завтра еще будет день.

— Но…

— Хватит. Завтра со свежей головой подумаем, как дальше быть.

Выдыхаю и соглашаюсь.

Когда выхожу из офиса вновь вижу Кирилла, но даже не даю ему возможности подойти ко мне, сразу быстрым шагом направляюсь к машине и уезжаю. Кирилл никогда не отличался упорством, уверена ему быстро надоест и он отстанет. Я в этом уверена!

Утром, когда я просыпаюсь, наливаю себе кофе, пока Матвей чистит зубы и подхожу к окну. Отдёргиваю штору — и замираю.

Кирилл сидит на лавочке напротив подъезда.

— Мама, я всё! — Матвей входит на кухню сильно улыбаясь чтобы я оценила как он хорошо справился.