После развода. Десять лет спустя

Глава 24

Большой дом вдруг резко стал наполнен народом.

В большом доме вдруг не оказалось ни одного тихого угла, где не было бы слез, воспоминаний и боли.

— Ты не можешь уехать, — залетев ко мне в спальню, хрипло произнесла Лариса, взмахивая руками, — ты не можешь сейчас уехать. Не когда, он ушёл. Мам, ты вообще понимаешь, что вместе с ним ушло, блин, многое. Вместе с ним ушла часть нашей жизни. Ты понимаешь это? Ты не можешь уехать.

Ларису трясло, и била крупная дрожь, у неё подрагивали губы. Словно бы от тремора дрожали руки.

— Не нервничай…

— Я запрещаю тебе, я запрещаю. — Проскулила Лариса, падая в кресло, уронила лицо в ладони. — Я запрещаю тебе, ты не должна уезжать не сейчас. Не предавай хотя бы память о нём, я тебя прошу. Он тебе ничего плохого не сделал, он любил тебя всем сердцем. Я только и слышала о том, что отец виноват. Я только и слышала о том, что он любил тебя. Деда никогда не скрывал, что он любил тебя, как свою внучку. Не предавай его, не уезжай, проводи его в последний путь!

Лариса кричала.

Я не знала, что делать.

Свекровь тихо произнесла.

— Алевтина едет с дочерью. У неё там истерика, просто, я не знаю, я не знаю, что будет, когда она приедет.

А было так, что тётя Алевтина, когда приехала, упала на колени.

— Валя, Валя! — Кричала она на всю спальню. — Валь, ну как ты мог? Валь, ну пожалуйста.

Алекс поднимал её, она цеплялась ему в плечи, кричала.

— Это же просто глупая шутка! Да он просто нас хотел разыграть, правильно?

В горе люди пребывают в разном состоянии, в горе люди заходятся слезами, не верят, страдают.

— Так, я все решила! — Дуся стояла в середине коридора и надменно смотрела на мою бывшую свекровь. — Я все решила, часть гостей останется, потому что у нас завтра будут похороны. Часть гостей разъедется по домам. Все хорошо. Сейчас у меня два ассистента обзванивают всех, кто должен был приехать вечером. Я все контролирую, все возможно поправить. Самое главное, что не будет никакого скандала. Самое главное успеть до всех донести, что они приезжают, не на светское мероприятие, а на похороны.

Свёкор не выдержал.

— Ты можешь заткнуться? — рявкнул он зло, останавливаясь напротив невестки. — Стоишь, рассуждаешь о том, как бы сохранить имидж, как бы выкрутиться из этой ситуации, дура. Дед умер, дура!

Свекровь ринулась за свёкром, скрылась с ним в комнате.

Дуся застав меня возле спальни Ларисы, надула губы, сложила руки на груди.

— А ты что, встала, пошевели жопой, сделай хоть что-нибудь полезное в этом деле.

Я смотрела на неё как на больную и одержимую.

Лариса высунулась из своей спальни, услышав эти слова, и, поджав губы, взмахнула рукой, показывая один интернациональный жест.

— Иди к черту, Дуся, — произнесла зло моя дочь, и я вдруг поняла, что не часть жизни уходила вместе со смертью деда.

Рвались цепи.

Толстые, корабельные, которые держали всех не в рамках приличий. Держали всех в своём уме.

Я слышала треск железа, которое расходилось под давлением.

Ритуальный агент приехал в полдень.

— Хорошо, Александр, я вас понял, — сказал щуплый подвижный мужчина разговаривая с моим бывшим мужем. — Мы все проведём в кратчайшие сроки. Не будет никаких заминок, никаких задержек. Я понимаю, вам надо приехать в салон. Либо, если хотите, я скину вам быстро образцы, выберите все сопровождающее для похорон. Если хотите отпевание…

Алекс поспешно кивнул.

— Да, мы хотим отпевания в Новокузнецком храме.

Ритуальный агент насупился, посмотрел исподлобья на моего бывшего мужа.

— Почему, там при кладбище есть замечательная часовня.

— Потому что мой дед. Хотел. Отпевание. В Новокузнецком храме. Я прекрасно знаю отца Себастьяна. Договариваться надо с ним.

На Алексе не было лица. В висках как будто бы появилось больше серебра. Лицо осунулось.

Гриша стоял на первом этаже в зале возле бара. Бокал то и дело днищем ударялся о стол.

— Гриша, хватит, — тихо попросила бывшая свекровь, приближаясь к сыну со спины и обнимая его.

— Кто-нибудь! — выдохнул сквозь зубы Гриша, кто-нибудь, позвоните, мать вашу, дядьке из Рязани, он должен успеть прилететь. Дед не простит, если его брат не приедет.

Горькое послевкусие ладана на языке.

Задернутые шторы по всему первому этажу.

Повар, тучная женщина сорока лет, с пирогами.

Холодные пальцы Ларисы.

Кряхтение Майи.

Корабельные цепи трещали, потому что сдерживали все. И сейчас открывалось неприятно, гнилое, что ли, нутро.

— Добрый вечер, Вениамин Васильевич. — Тихо произнесла я в трубку, все-таки набрав двоюродного брата деда. — Вы, наверное, меня не помните, но мне важно сказать вам печальные новости. Валентин Эдуардович сегодня ночью скончался. Похороны завтра. Он бы хотел, чтобы вы приехали.