После развода. Дива для дракона

Глава 2

Я некоторое время просто стою посреди комнаты, не решаясь двинуться с места. Дверь за Лилией закрывается, и в спальне становится пугающе тихо. Эта тишина действует на нервы сильнее любых ворчаний. Хочется поскорее оборвать её, и неважно, каким способом.

Я начинаю осматриваться, но сейчас уже более внимательно и осмысленно. Надеюсь, что смогу отыскать какие-то подсказки к тому, что же со мной произошло. Комната просторная, с высоким потолком, украшенным слегка потемневшей от времени лепниной. Мебель тяжёлая, массивная. Личных вещей немного, из-за чего пространство не кажется обжитым. Я будто оказалась в каком-то стилизованном отеле. Отель! И как я сразу об этом не подумала?! Всё это наверняка какой-то ловкий розыгрыш друзей и родственников. И хотя это никак не объясняет моих внешних изменений, мне почти удаётся убедить себя в этой версии.

Но потом я подхожу к окну и осторожно отодвигаю плотную штору. За стеклом открывается вид на аккуратные фасады домов и каменную мостовую, по которой неспешно проезжают запряжённые лошадьми экипажи. Всё это до боли напоминает кадры исторических кинофильмов про девятнадцатый век. Но это не декорация, а реальность.

— Неужто я и вправду попала в прошлое? — шепчу я, прижимая ладонь ко рту. Даже для меня самой это предположение звучит глупо.

На негнущихся ногах возвращаюсь к письменному столу и, оглядев его, открываю один из ящиков. Нахожу внутри аккуратно сложенные письма, перевязанные атласной лентой. На каждом из них получателем значится некая «Элла Вильнес». Так значит, меня теперь так зовут?

Я беру письмо вне связки, написанное, как я думаю, самой Эллой, но не отправленное. Письмо адресовано матери. Чем дальше я читаю, тем яснее становится, что в последнее время жизнь Эллы была далека от счастливой. Она пишет о ссорах с мужем, о его холодности, о том, как чувствует себя лишней в собственном доме.

Я откладываю письмо в сторону и тяжело вздыхаю. Становится как-то грустно и одиноко. Пусть я никогда и не была замужем — сначала всю себя отдавала учёбе в консерватории, а потом страшный диагноз перечеркнул все мои мечты о какой-либо нормальной жизни. Но я всё же убеждена, что женщина в браке не должна так себя чувствовать.

Ответы матери мягкие, осторожные, полные нежности и сочувствия. В них нет злобы, но есть какая-то беспомощность. Она убеждает Эллу, что в браке не всё бывает гладко. Что муж Эллы, герр Вильнес, человек сложный, но со временем всё наладится. Что главное, не перечить и не усугублять. Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Терпеть... Ну да, конечно. Самый удобный совет для тех, кто не живёт твоей жизнью.

Вместе с раздражением ко мне приходит беспокойство. Раз хозяйка этого тела жила такой жизнью, выходит, что и мне придётся? Я ведь ничего не знаю о месте, в котором оказалась. Но сидеть сложа руки не в моём характере. Если это теперь моя реальность, значит, придётся познакомиться с ней поближе.

Я долго разглядывая чужую одежду в шкафу, словно она может что-то рассказать о своей хозяйке. Останавливаюсь на тёмном, строгом платье, полностью закрывающем руки, шею и грудь. Натягиваю его, неловко поправляя складки, и выхожу в гостиную.

Супружеское гнёздышко Эллы и её мужа оказывается просторным, но каким-то слишком пустым. Минималистичная обстановка, тёмные стены, скудное освещение. Окна словно специально задрапированы так, чтобы не впускать внутрь свет.

— Н-да, — думаю я вслух оглядываясь. — Этому месту явно не хватает домашнего уюта.

Мысль о муже Эллы заставляет меня внутренне похолодеть. Скоро мне придётся с ним встретиться. Я пытаюсь представить, что за человек этот Густав. Может, дряхлый старикан? Или гнусный тип, самоутверждающийся за счёт слабых?

Реальность оказывается иной. В столовой за завтраком я вижу красивого темноволосого мужчину с холодным взглядом. Он оглядывает меня бегло и кивает. Чувствую, как кровь приливает к лицу. Я думаю про себя, что Элла большая молодец, раз сумела урвать такого мужика.

Я волнуюсь и не знаю, как себя вести, поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

— Доброе утро, дорогой.

Густов недоумённо приподнимает бровь.

— Ты во сне головой ударилась? Какой я тебе «дорогой»? — отвечает насмешливо.

В этот момент мне становится ясно, почему Элла чувствовала себя несчастной. За внешним привлекательным фасадом скрывается жуткий грубиян. И всё же я одёргиваю себя. Я здесь всего несколько часов. Возможно, я многого не знаю, и всё не так плохо.

— Я просто пытаюсь быть вежливой, — говорю я, присаживаясь за стол напротив.

— В этом нет нужды, — отвечает Густав также холодно. — Просто будь, как всегда, незаметной. Мне этого достаточно.

«И как это понимать? — возмущаюсь я про себя. — Что это за семейные отношения такие? Если что-то не нравится, возьми и выскажи всё мне в лицо. Но просить быть незаметной… Да что он о себе возомнил?!»

Смотрю на свои пухлые ладони задумчиво. Я никогда не была робкого десятка. В жизни мне доводилось сталкиваться с разными людьми — наглыми, грубыми и даже жестокими, и я всегда находила способ справиться. Я даже своей тяжёлой болезни не давала спуску до тех пор, пока физические силы окончательно не иссякли. Но сейчас я растеряна. Этот мир мне чужд, и я не понимаю его правил.

Я снова сдерживаю себя, напоминая, что могу чего-то не знать и напортачить. Что прежде чем предпринимать решительные действия, нужно разобраться.