После развода. Дива для дракона

Глава 5

Спустя несколько дней Сальма снова появляется в нашем доме. Атмосфера меняется мгновенно, будто кто-то открыл окно в душной комнате. Густав, который все эти дни смотрел на меня так, словно я предмет мебели, внезапно оживает. Его губы растягиваются в радушной улыбке, а тон становится тёплым и приветливым. Он наклоняется к Сальме, помогает снять накидку, интересуется, как она добралась. И пусть я убедилась, что между ним и Эллой не было никаких чувств, мне всё равно горько наблюдать за его поведением.

Я сижу в кресле у окна и наблюдаю за этим спектаклем. Сальма смеётся, кладёт ладонь ему на рукав, позволяет себе слишком долгие взгляды. Она ведёт себя так, будто хозяйка здесь — она, а я лишь дальняя родственница, по недоразумению оказавшаяся в гостиной.

— Элла, дорогая, ты сегодня такая бледная, — говорит она с показным беспокойством. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Я поднимаю на неё взгляд и улыбаюсь. Аккуратно, так, чтобы не выдать ни одной настоящей эмоции.

— Вполне, — отвечаю я. — Спасибо за заботу.

— Не обращай внимания, она в последние дни сама не своя, — отмахивается муж. — Лучше расскажи, как там твои пробы. Или знаешь… может вина?

— Почему бы и нет, — пожимает плечами Сальма. Ей явно нравится купаться в его внимании.

Густав вскоре уходит в винный погреб, и между мной и подругой повисает вязкая тишина. Я знаю, что если не заговорю сейчас и снова проглочу всё, то опять сделаю больно самой себе. Я должна показать им, что я уже не та женщина, которая была в этом теле до меня.

— Сальма, — начинаю я спокойно. — Мне неприятно то, как ты ведёшь себя. Это неуважение ко мне. Я прошу тебя, если наша дружба хоть что-то значит для тебя, перестань строить глазки моему мужу.

Она смотрит на меня с лёгким удивлением, а затем закатывает глаза.

— Дорогая, ты слишком остро реагируешь. Это не моя вина, что я красивее тебя. И уж точно не вина Густава, что он, как любой нормальный мужчина, смотрит на красивую женщину.

Её слова настолько возмутительны, что меня начинает потряхивать. Не могу больше находиться рядом с этой лицемеркой, поэтому поднимаюсь и направляюсь к себе.

— Элла, ты куда?! — кричит мне Сальма вслед. — Я ведь ничего такого не сказала. Просто правду. Кто тебе ещё скажет всё как есть, кроме меня?!

Как же это всё… мерзко и возмутительно! Как она может говорить мне в лицо гадости и улыбаться?! Нет, такое нельзя спускать. Я влетаю к себе в комнату и оглядываюсь. Пытаюсь зацепиться взглядом хоть за что-то, что поможет мне успокоиться и поверить, что всё будет хорошо. Но всё тщетно. Злость и обида не проходят. А ещё я начинаю ругать себя за то, что сбежала. Вместо этого мне следовало выставить эту стерву за дверь.

Верно. Я должна отстоять себя и свой дом. С мужем я со временем решу, как быть. По расчёту мы женаты или нет, брак есть брак. Третьему в нём не место. Я делаю несколько глубоких вдохов и прокручиваю в голове, что скажу Сальме. Мне хочется верить, что Густав не станет вмешиваться в женские разборки.

Собравшись с силами, я спускаюсь в гостиную и оглядываюсь по сторонам. Поначалу мне кажется, что там никого нет. Лишь на небольшом столике перед диваном стоит бутылка вина и два пустых бокала. Но потом я слышу шорох и тихий стон из-за высокой спинки дивана. Холодок пробегает по телу.

— Скорее… Давай сделаем это здесь, как в прошлый раз… — слышится игривый женский шёпот.

Я подхожу ближе и вижу, как муж нависает над моей подругой, раскинувшейся на диване, и целует её. Его ладони смело блуждают по её телу. Она извивается под ним, точно змея. В нашем доме, купленном в том числе и на деньги моих родителей. Прямо в гостиной, не стесняясь ни меня, ни прислуги. Мир будто замирает на мгновение, а затем внутри меня что-то окончательно ломается.

— Что за чёрт?! — вырывается у меня. — Вы совсем страх потеряли?!

— Элла? Ох… Это совсем не то, что ты подумала, — лепечет Сальма, пытаясь выползти из-под Густава.

Сам он не ведёт и бровью. На лице ни грамма раскаяния. Меня трясёт от злости и возмущения. Уже не только за Эллу, но и в первую очередь за себя. Эти люди назвались близкими, но оказались лживыми предателями.

— Как вы могли? — спрашиваю я с надрывом. — Как вы могли так поступить со мной?

Густав, наконец, поднимается, поправляет рубашку и жилет, а затем бросает на меня снисходительный взгляд. На его лице нет ни капли стыда.

— Не устраивай истерику, — произносит он раздражённо. — Между нами никогда не было чувств, так что для драмы тут нет места. Я и жениться-то на тебе не хотел. Но этот брак был выгоден для моей карьеры.

Я открываю рот, чтобы ответить ему, но так и не нахожу слов. Всё это слишком подло и цинично даже для меня. Смотрю на подругу, что стоит за спиной мужа. Её корсет расшнурован, грудь частично оголена. Она даже не пытается прикрыться. А на лице её так и читается: «Я же тебе говорила». На глаза против воли наворачиваются слёзы.

— Слушай, Элла, — вздыхает муж, слегка смягчившись. — Давай будем честны. Ты толстая и некрасивая. Если бы не я, ты бы так и осталась старой девой.

Каждое слово впивается в сознание словно точно рыболовные снасти. Я чувствую, как внутри поднимается жар.