После развода. Дива для дракона

Глава 6

Густав

Я выезжаю из дома затемно, когда улицы Бьёрнхельма ещё тихи и пустынны. Мне нравится это время. Нравится воздух, свежий и бодрящий, он помогает собраться с мыслями, что с самого утра теснятся в голове. Сегодня я размышляю о своей супруге, что в последнее время ведёт себя странно. Пытаюсь придумать причину для перемены в ней. Но сколько бы ни пытался, ничего толкового не приходит в голову. Остаётся лишь радоваться тому, что до самого вечера я буду вне дома, так что мне не придётся пересекаться с ней.

Вот уже год, как я служу старшим счетоводом в императорском казначействе, и сегодня день ежемесячного собрания. Скучного и предсказуемого. Его проводит мой начальник и одновременно тесть, герр Зальм. Из раза в раз на таких встречах обсуждается одно и то же. И если бы я вдруг решил не прийти, то в целом бы не пропустил ничего важного. И всё же я вынужден присутствовать на собрании, чтобы поддерживать хорошее впечатление о себе в глазах тестя.

И дело вовсе не в том, что я как-то особенно уважаю герра Зальма. Он упрям, консервативен и уверен в собственной незаменимости. Но именно он когда-то протянул мне руку, когда увидел во мне полезного человека. Он помог мне подняться по служебной лестнице, и я не забываю таких вещей. Кроме того, я намерен однажды занять его место и стать самым молодым главным императорским казначеем в истории Бьёрнхельма. Это не просто мечта, это план. И для его реализации я готов пойти на что угодно. В том числе и на договорной брак.

Я женился на Элле Зальм не по любви и даже не из симпатии. Тихая, скромная, практически незаметная (несмотря на свои внушительные размеры) она показалась мне совершенно непривлекательной. Но слабохарактерность была лишь половиной беды. Настоящая проблема заключалась в том, что полные дамы всегда вызывали во мне неприятие. Возможно, корень этого кроется в воспоминаниях о матери. Под конец своей жизни она так растолстела, что не могла подняться с постели. Я помню её запах, когда она тянула ко мне руки, пытаясь обнять, а я с трудом сдерживал отвращение. Эти воспоминания въелись в разум, как пятна, которые невозможно вывести.

Я понимаю, что Элле до моей матери ещё далеко. Она ухожена, чиста, её полнота для большинства людей вполне сносна. Но брезгливость — не рациональна. Она возникает раньше доводов разума. Я не могу заставить себя прикоснуться к ней так, как должен был бы муж.

В первую брачную ночь я пытался. Даже напился намеренно, надеясь, что алкоголь заглушит внутренний протест. Но этого не произошло. Возбуждение не пришло, и в какой-то момент я просто отвернулся, сделав вид, что уснул. Это было унизительно, прежде всего для меня. Элла, должно быть, всё поняла. С тех пор она не предпринимала попыток сблизиться. До недавнего времени.

На днях за завтраком она вдруг назвала меня «дорогой». Так легко и естественно, словно бы мы настоящие супруги. А вчера вечером она накрыла ужин. Настоящий, тщательно сервированный, с теми блюдами, которые входят в мои предпочтения. Это было настолько неожиданно, что я не знал, как вести себя. Я отреагировал резко, и до сих пор не могу понять, что именно вывело меня из себя: её попытка угодить или то, что она вообще решилась на неё. Что на неё нашло?

— Густав… Густав, ты меня слушаешь? — голос тестя выводит меня из раздумий.

Я оглядываю зал и понимаю, что собрание уже закончилось, и мы остались с герром Зальмом наедине.

— Прошу прощения, — я склоняю голову. — Я задумался кое над чем.

— Хочется надеяться, что это как-то связано с моей дочерью, — отвечает тесть каким-то странным тоном. — Жена сказала, что Элла была у нас недавно. И вид у неё был встревоженный.

— Мне жаль это слышать, — отвечаю я, чувствуя, как напрягается каждый мускул на теле. — Я постараюсь приложить все усилия, чтобы сделать Эллу счастливой.

— Вот смотрю на тебя и задаюсь вопросом: ты считаешь меня слепцом или законченным глупцом? — тесть откидывается на спинку своего кресла.

В отличие от своей жены и дочери, он худой как щепа, седой, а нос его напоминает клюв хищной птицы. Одного взгляда на этого дракона достаточно, чтобы понять, что с ним шутки плохи. Пусть он всего лишь четырёхрогий.

— Простите, я не понимаю… — начинаю я, но он лишь разочарованно вздыхает.

— Послушай меня, Густав, — произносит он, навалившись на стол. — Мне прекрасно известно, ради чего ты женился на моей дочери. И я могу тебе дать это. Но взамен ты тоже должен дать мне кое-что.

— И что же это?

— Внука, — отвечает тесть, и мурашки пробегают по спине. — Я не моя супруга, и мне безразлично, уделяешь ли ты Элле достаточно внимания и говоришь ли ей добрые слова. Это всё сантименты, а мне они чужды. Но мне нужен внук, которому я завещаю своё состояние. И нужен вскорости, ведь я не молодею, а мне ещё нужно обучить его всему.

Я не нахожу что ответить. Всё это для меня слишком неожиданно. Я ощущаю, будто меня припёрли к стенке. Некуда бежать и сдаться невозможно.

— Что? — усмехается тесть. — Задачка тебе не по силам? А я то думал, что у тебя по мужской части проблем нет.

— Дело не в этом, — отвечаю я, отводя взгляд.

— Если не в этом, то тогда и думать не о чем, — тесть поднимается на ноги и, обойдя стол, становится у меня за спиной. — К тому же рождения ребёнка и тебе принесёт пользу — Элла переключится с тебя на малыша. Ты будешь свободен, она перестанет чувствовать себя несчастной — все останутся в выигрыше. Подумай над этим.