После развода. Дива для дракона

Глава 14

Прослушивание продолжается, и напряжение возрастает. А время ожидания будто нарочно растягивается. Я с замиранием сердца наблюдаю, как одна за другой разбиваются чужие надежды, мечты и амбиции. Те же, кому посчастливилось пройти отбор, кажутся совершенно вымотанными. Словно жюри вытянуло из них все силы. Я наблюдаю за происходящим с небольшой скамьи у стены. Чем ближе моя очередь, тем меньше я могу полагаться на отстранённость. Сжимаю влажными от волнения ладонями подол своего платья. Пытаюсь вспомнить слова и ноты той песни, которую готовила к прослушиванию. Но, как назло, они ускользают от моего мысленного взора.

Когда ассистент, наконец, называет моё имя, внутри ёкает. Ладони начинают трястись, но я всё равно поднимаюсь со скамьи. Знаю, что обязана выложиться на полную, ведь другого шанса не будет. Поэтому я делаю глубокий вдох и выхожу на сцену. Чувствую на себе взгляды других участников, жюри и работников театра. Взглядов разных: от откровенно насмешливых до изумлённых. Одни ждут с нетерпением моего номера, другие прикидывают, достойна ли я вообще находиться здесь.

Мне нет дела до случайных зевак. Моё внимание приковано к фортепьяно с левой стороны сцены. Я подхожу к почтенному господину, что аккомпанировал всем, кто был до меня. И с поклоном спрашиваю дозволения сыграть на инструменте. Мужчина удивляется и бросает осторожный взгляд на герра Виннера. Тот кивает одобрительно, и я невольно улыбаюсь ему. Потом вспоминаю, что он за тип, и быстро отворачиваюсь. А то ещё надумает себе чего.

Я сажусь за инструмент и окидываю его заворожённым взглядом. На сердце становится так легко и радостно. Я ведь и не думала, что когда-нибудь ещё буду играть. И вот я здесь. Пальцы сами ложатся на клавиши. Я играю вступление, сложное и мелодичное. Как же я люблю эту мелодию. Она была одной из первых, что я разучила для себя. Это нежный, тихий романс о любви, ожидании и надежде.

За широким окном ночная струится тишь,

В тёмном небе дрожит золотая россыпь огней.

Через тысячи лиг мою грустную песню услышь,

Одинокое сердце тоскует всё сильней и сильней.

Мир подлунный укутан дыханием тёплых снов,

Наблюдаю за ним, не касаясь ладонью стекла.

Верю, что ты однажды услышишь мой зов

И тогда поймёшь, как сильно тебя я ждала.

Слёзы наворачиваются на глаза. Для меня эти строки перестают быть просто песней. Я проживаю чувства лирической героини. Её тоску и отчаянное стремление увидеть любимого. Сегодня после всего, что я пережила, будучи Эллой, привычные слова звучат для меня иначе. Я словно бы надеюсь, что где-то в этом мире есть тот, кто сможет полюбить меня. Полюбить без условий и условностей. Такой, какая есть.

Когда я завершаю свой номер и поднимаюсь, в зале становится тихо. Настолько, что я слышу собственное дыхание и лёгкий шелест юбки в момент движения по сцене. Я стараюсь улыбаться и выглядеть уверенной, даже если внутри всё дрожит. Я жду вердикта от герра Виннера и успокаиваю себя тем, что никто не остановил меня на середине и не сказал «достаточно».

Герр Виннер сидит, откинувшись на спинку кресла, и смотрит на меня с тем же цепким выражением.

— Что ж, вы ещё раз доказали, что петь вы умеете, — произносит он наконец. — Но музыкальный театр — это не только песни, это ещё и танцы, и актёрская игра. Вы уверены, что справитесь с этим с вашей весовой категорией?

По залу прокатывается волна ехидных смешков. Слова задевают меня. Становится жутко неловко, но я не позволяю себе показать смущение. Я лишь выше поднимаю подбородок и смотрю на герра Виннера прямо.

— Я прекрасно знаю, что я не идеальна, — отвечаю с достоинством. — Но ведь вы нацелены на то, чтобы максимально расширить аудиторию. Именно за этим я и нужна вам. Глядя на меня на сцене, многие женщины в зрительном зале могут узнать самих себя. Таких же неидеальных, но ищущих счастье и старающихся изо всех сил каждый день.

В зале снова становится тихо. Герр Виннер несколько секунд молчит, словно обдумывая мои слова.

— Ну что ж, — произносит он со вздохом. — Я готов дать вам шанс.

Женщина, сидящая рядом с ним, недовольно шипит и наклоняется вперёд.

— Герр Виннер, мы не можем её взять. Она же просто огромная и страшная. У нас и сценических костюмов-то нет на неё.

— А я говорю: можем, — спокойно отвечает он. — Да, она далека от идеала внешности. Однако в ней есть определённое обаяние и энергия, которыми она умеет делиться со зрителями. Вы ведь сами почувствовали эту энергию, когда слушали её пение. А что до костюма, то его можно пошить заново. Это едва ли проблема.

— На такую ткани уйдёт, как на добрые кулисы, — ворчит другой мужчина из жюри.

Герр Виннер бросает на него строгий взгляд, демонстративно прочищая горло. Потом переводит взгляд на меня.

— Поздравляю вас с успешным прохождением проб.

В груди у меня снова ёкает, а щёки вспыхивают ярким румянцем. Я спускаюсь со сцены, не чувствуя под собой пола. Ощущаю себя слегка опьянённой. Я получила работу. Мама дорогая, меня приняли! И как ни странно, мне приятно, что герр Виннер заступился за меня. Возможно, он не такой уж и плохой, каким показался мне в самом начале.

От жара, охватившего меня так внезапно, хочется на воздух. Я выхожу в коридор и спешу в сторону фойе. За мной оставалось ещё несколько участников, а значит, я ещё успею освежиться до момента, когда всех прошедших пробы соберут для приветственного слова.