После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа

Глава 3. Извинись за “наезд”

– Обнять тебя хочу, никак лет пять не виделись, – расправляет руки, ждет, что я брошусь в его объятья.

– Мой муж не очень будет рад, что я с тобой тут обнимаюсь.

Вру и, мне кажется, даже не краснею.

– Жаль, – опускает руки, отшучиваясь, – пошли присядем.

Разворачивается и идет к свободной лавочке.

Я оборачиваюсь к девочкам, они скептически смотрят в его спину.

– Пойду узнаю, что хочет.

Выдыхаю и иду за ним. Широкие плечи обтянуты хорошо скроенным пиджаком. Брюки тоже сидят так, что и не облегают попу, как у… тех самых, но и вроде подчеркивают заднее достоинство.

– Что ты хотел? – поторапливаю его.

– Как жизнь?

Давид опускается на ближайшую скамейку и разваливается. Колени врозь, руки раскидывает по спинке, будто это все его тут.

– Отлично.

– Как родители?

– Живы, здоровы.

– Ммм… оно того стоило?

– Конечно, как променять людей, которых знаешь всю жизнь, на тех, кого всего два года. А твоя мама как?

– В порядке.

– Весь яд из нее выдавили или что-то осталось?

– Тебя, я смотрю, тоже, какой-то скорпион укусил.

– Что ты хочешь, Давид? Узнать, как я живу? Нормально живу, не жалуюсь. Все? Могу идти?

– Слушай, у нас вопрос один не закрыт. Вы мне испортили машину, я, вообще-то, могу заявить на тебя. На всю вашу банду.

Я смотрю на него и поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Это был бы анекдот года. Байка отдела. Он бы мемом стал. Может быть, даже проснулся бы завтра знаменитым.

Пришел заявить, что дети ему испортили машину, а потом бы выяснилось, что это его дети.

Если прижмет, то молчать не буду. Я штраф такой не потяну. Пусть сам расплачивается, что не занимался их воспитанием.

– Не веришь?

– У тебя другое воспитание: ты не отбираешь – ты бросаешь.

– Это было обоюдное решение. И ты подала документы, если забыла.

– А ты сделал так, чтобы нас развели за три дня.

– Ты ждала, что я передумаю?

Может, и ждала. Любила же идиота.

– Нет уж… два раза в одной реке ноги не мочу.

– Ладно, это все лирика. Давно тут живешь?

– Давно.

– Этот дом сдали в прошлом году.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь?

– Так сколько?

– Ну год где-то и живу.

– У меня к тебе дело есть.

– Неинтересно.

– Ты даже не выслушала.

– С тобой никаких дел иметь не хочу уже на берегу.

– Я забуду про то, что вы с девочками сделали с машиной…

– Зачем забывать? Не забывай. Помни об этом. Это я еще успела ее остановить, – и машинально перевожу взгляд на Виту.

Она уже с Борей и Аминой что-то в траве рассматривают.

– Эта, в кепке, за словом в карман не полезет.

– Есть в кого.

– При правильном подходе это исправляется, – губы растягивает в улыбке и кончиком языка облизывает нижнюю губу.

Да уж…

После развода я с ума сходила. Нельзя же вот так просто отрезать все и забыть. Чувства закопать, полить это место бензином и поджечь, чтобы все к чертям выгорело.

Но со временем, вся любовь к нему сместилась на детей.

Сейчас… сейчас, кажется, и ничего уже не осталось.

Чужой.

Хотя, засранец, все так же хорош.

– Никаких дел у нас с тобой не будет.

– Да ничего делать не надо. Просто… на пару вопросов ответишь.

– Зачем?

– Надо собрать анализ целевой аудитории.

– Кого?

– Целевой аудитории.

– А ты с какой целью интересуешься? Ты не из милиции случайно?

Он ведет бровью, а я снова поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Вчера только пересматривали Простоквашино.

– Нет.

– Ну, спрашивай.

– Не тут, у меня там анкета. Ее заполнить бы.

– Где это там?

– Дома.

– Пфф. Сначала рассказывай, что тебе надо. Может, ты меня в криминал хочешь втянуть. И я ничего о тебе не знаю, – машу головой, – выкладывай.

– Ладно. Я хочу тут кафе открыть. Район мне нравится, место нашел, но нужен общий срез по населению.

– То есть твой наезд на детское кафе был спланирован, да? – встаю в позу, как мама на родительском собрании, когда узнала, что Вита назвала воспитателя "шестеркой".

– Нет.

– Да.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Тая.

– Сначала ты должен извинится перед моими дочками.

– За что?

– За то, что наехал на их кафе. И теперь еще хочешь свое открыть рядом.

– Ты серьезно сейчас?

– Когда дело касается бизнеса, да.

Он на секунду прикусывает губу. Смотрит на меня так, будто не верит, что я это всерьез.

Держусь из последних сил, чтобы не рассмеяться сейчас и держать покерфейс. А что он вообще думал? Порядки тут свои наводить ему никто не даст.

Конечно, мои не правы. Но он… он козлина на пять лет свалил. Ни разу не позвонил и не написал, не спросил как я. И еще много чего! Так что никто ему тут все на блюдечке подносить не будет.

– Мама, – ко мне подбегает Амина и тянет за руку, чтобы я наклонилась. – А что, нам дядя штраф хочет дать? – шепчет.

– Нет, он хочет извиниться, что сломал твою шишку и наехал на ваше кафе.

По виду не готов еще. Вот и проверим, правда ли то, что тут про кафе заливает.