После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа

Глава 4. Как тебя называть, дядя, “папа”?

Амина подозрительно прищуривается и косится на него. Он на нее.

Только бы не догадался и не узнал. Хотя… куда ему. Внешне дочки в меня, такие же блондиночки. Глаза если только папины, но это такая мелочь.

– Извини, что раздавил твою шишку и наехал на кафе, – серьезно говорит Давид, доигрывает роль.

Что там за анкетирование такое, что извиняется даже.

Амина чуть приподнимает голову и смотрит на него свысока.

Ну принцесса, не меньше. Горошины только не хватает.

– А ты новую найдешь?

– Найду, – кивает, медленно моргая.

Амина идет к нему и протягивает руку. Но не жестом, чтобы пожал ее, а чтобы ручку ей поцеловал.

Где они этого набираются только?!

Давид ухмыляется уголком губ, но берет своей лапищей ее маленькую изящную ручку и наклоняется.

Но взглядом выхватывает меня и прищуривается, как кот, что приценивается к добыче. Он вообще видел кольцо, которое я для него надела на безымянный палец?

Едва касается губами тыльной стороны ладони.

– Аааа! – узнаю теперь вскрик Виты.

Да что ж за утро?!

Там что-то непонятное происходит, поэтому оставляю Давида и иду к Вите и Боре.

На пальце у Виты краснеющий укус и уже намекающий на отек бугорок.

К нам сюда же идут Амина с Давидом и мои подружки. Намечается консилиум.

– Тебя укусил кто-то?

– Пчела.

– Это была не пчела, а оса, – поправляет важно со знанием дела Боря.

– У нее аллергии нет?

– Я не знаю, ее никогда не кусали осы.

– Ну наблюдай тогда, у меня в детстве вот была аллергия на укусы. Один раз на скорой увезли.

А если это по наследству передается? Черт.

– Не хочу я в больницу.

Палец на глазах начинает распухать.

– Нет, давай все же покажемся.

Раз папа еще с таким анамнезом.

– Поехали, отвезу, – предлагает Давид.

– Я с ним не поеду, – сводит брови Вита.

Вот нашла время капризничать, шкалопендра малая.

– Другие варианты есть? – кивает мне Давид.

– Такси.

Закатывает глаза, делает шаг к Витке и обхватывает ее за живот одной рукой, прижимая к боку.

– Поехали, Тая, если аллергия, то надо быстро.

– Тай, давай я Амину пока к себе возьму, чего вам ее таскать по больницам.

– Спасибо, Лена.

Витка брыкается, но по сравнению с Давидом как хомяк надувается на экскаватор. Да… меня на руках носил, тут что-то не так пошло. Ну точно на Вите ген женственности сломался.

Бывший открывает одной рукой дверь и опускает Виту на сидение. Та еще выкручивается на ходу, но залазит.

– Маааам, у меня тапок пропал! – вопит Вита, залезая на сиденье с ногами.

– Что значит "пропал"? Ты же только что была в нем!

– Он упал. Под машину.

– Прекрасно, – бурчит Давид. – А я мечтал залезть под машину после утреннего кафе и "ХУ". Вишенка на торте.

– Это был не торт, это шишковый суп! – напоминает Вита с таким взглядом, будто сейчас снова ногтем что-нибудь нацарапает.

Давид присаживается.

– Вот твой кед. Закатился ж еще…

Опускается на руки, будто собирался отжиматься. А потом держа себя на одной руке, второй лезет под машину. Ткань пиджака прям натягивается на спине. Вот-вот лопнет. Но не успевает.

Вау-эффект произвел.

– Держи, – протягивает Вите.

– Фу, она грязная! – морщится та в ответ.

– Надевай. Ты не на бал собираешься, а в больницу.

Кивает мне и подает руку, чтобы села. Игнорирую. Одной рукой упираюсь на ручку двери, отталкиваюсь и забираюсь.

– Не на дверь опираться надо. Ты еще за царапину не рассчиталась.

– Обещала, значит, рассчитаюсь.

Довольно улыбается и сам захлопывает нам дверь.

Дверь закрывается не "хлоп", а чпок, как будто я не в машину, а в сейф залезла. Все вокруг – темное, гладкое, блестящее. Панель как в "Звездных войнах", подсветка, экраны, всякие кнопочки с подсказками для жизни. Даже запах будто особенный: не "пахнет машиной", а "пахнет успешным успехом".

– Кресла у меня нет, поэтому поедем так, – заводит машину, – Может, пронесет?

– А мама говорила, что если без кресла, и тебя поймают, то придет штраф и посадят в угол, – Вита щурится, но говорит серьезно.

– Мамы иногда преувеличивают, – бурчит Давид и смотрит в зеркало заднего вида на меня. – Куда ехать?

Я называю адрес и машина выезжает со двора, прыгает через лежачих полицейских, а я все смотрю на Витку. Она молчит. Подозрительно. Губы чуть побелели.

– Давид, а как проявляется аллергия?

– Ну, если начнет задыхаться, опухает что-то больше обычного, пятна пойдут…

– Она и так опухла, – тычу в палец. – И лицо бледное.

– Бледное? Покажи, – уже готова встать и на ходу лезть к Давиду посмотреться в зеркало.

– И не давай ей спать.

– А ты води быстрее!

Командует Вита.

И он ее слушает. Притапливает. Так, что проскакивает на желтый, который почти красный.

И тут сзади сирена.

– Ну нет! – Давид прикусывает губу, и уже тормозит у обочины. – Твою мать.

– Не ругайся, тут ребенок вообще-то.

– Прячь ее.

– Куда?

– Под сидение!

– Я не полезу туда.

– Вита, пожалуйста. А то дядя полицейский заберет. Ты же не пристегнута была.

– Ой.

– Давай, – подталкиваю ее, чтобы села между сидений сзади. – И тихо.

Сама с любопытством разворачиваюсь к окну.

К нам подходит инспектор. Смотрит в окно, но у Давида чуть тонированные стекла, сильно внутри ничего не рассмотреть.

– Ваши права и документы на машину.

– А можно быстрее. Мне… девушку оса укусила, у нее аллергия.

– Вы проехали на запрещающий сигнал светофора.

– Да знаю я, спешил, говорю же. Давайте подпишу, что надо и.. правда срочно в больницу надо

Но у них быстро все. Через пару минут его отпускают с предложением оплатить кругленькую сумму штрафа.

Он заводится, рвет с места, сдержанно матерясь себе под нос.