После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа

Глава 7. Женщина ростом с табуретку

Давид возвращается минут через десять, в руке – белый пломбир на палочке в шоколадной масляной глазури.

Подает ей, как трофей.

Вита берет и смотрит на мороженое. Потом на него.

– На палочке?.. – тянет, как будто это самое крупное разочарование всего лета. – Почему не в стаканчике?

– А в чем разница?

Она закатывает глаза и глубоко вздыхает, как будто вот он такой дылда огромный не понимает элементарного.

– На палочке же всегда падает! А если оно упадет, я не доем. А если я не доем, оно пропадет. А если оно пропадет… – делает трагическую паузу. – То зачем вообще было колоться?

Давид моргает.

– Не успеет упасть, быстро съедим.

– В смысле съедим? – прищуривается и поджимает губу.

– Мы с мамой тебе поможем, чтобы не упало.

– А я тебя не знаю, чтобы с тобой слюньками обмениваться. Может ты заразный?

– Не заразный я.

– А справка у тебя есть? – косится на него.

Я беру у нее мороженое и разворачиваю.

Давид кидает на меня быстрый взгляд и переводит на Виту.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

– А тебе кто про справки рассказал от заразности?

– Бабушка. Это как котиков. Погладишь их, они тебя полижут и заразят. Им всем нужны справки. Так что, если ты хочешь есть мое роможеное, то нужна справка.

Давид издает какой-то задушенный всхлип. Видимо, от смеха.

– Ладно, справки у меня нет, с мамой тогда ешь мороженое. Ей же справка не нужна, надеюсь?

– Нет, мама у меня домашняя, – смотрит на меня дочь, довольно улыбаясь.

Зайка моя…

– Держи, Вит, только по чуть-чуть.

Она опускает глаза на мороженое и снова надувает губы.

– Я такое не люблю.

– Ты сказала, что тебе надо мороженое, – указывает пальцем Давид.

– Надо! Только правильное!

– А это что неправильное?

– Нет, оно черное, я люблю белое.

Глубо вздыхает. А что ты думал, легко? А их двое между прочим.

Я сгрызаю мягкую шоколадную глазурь. Мне нравится и отдаю Вите остатки белого пломбира на палочке.

Она медленно и старательно ест. Вкусно конечно, но чтоб она признала это…

– Надо было все равно в стаканчике брать, – облизывает кончиком языка перепачканную в мороженое губу.

– Я запомню, – ворчит Давид. – Белый пломбир в стаканчике. Без шоколада. Со страховкой от падения.

– Надо было сразу думать, – фыркает Вита, но ест.

Давид качает головой и устало смеется.

– Прекрасно. Меня учит выбирать мороженое женщина ростом с табуретку.

– Эй, я не табуретка.

– Табуретка-табуретка, – усмехается ей.

– Тогда ты… – надувается вся и не может ничего придумать. – Тогда ты…

– А я Давид.

Она со злостью откусывает кусочек мороженого… который, как и предсказано, соскальзывает с палочки и шлепается на пол.

Тишина.

– Ну вот… а я предупреждала.

Я вытираю ей рот салфеткой. Палочку она не отдает. Сначала облизывает, потом держит во рту, как соску.

– Судя по тому, – Давид поднимается и садится рядом, – что она уже язвит, то оживает. Слушай, Тая, раз мы уж тут сидим и ждем. Можем сейчас анкету пройти, про которую я тебе говорил.

– Ну, давай.

Витка ложится на лавку, голову кладет мне на колени.

Давид достает свой телефон.

– Ваш возраст, – читает с какого-то документа.

– Серьезно? Ты не помнишь мой возраст? Даже говорить с тобой дальше не хочу, – чешу Вите волосы.

– Четыре, – отзывается Вита.

– Что четыре, табуретка?

– Мне четыре, – бубнит Вита.

Вита, блин… Давид что-то просчитывает в уме.

– Двадцать девять мне, не напрягайся.

– Нет, подожди, ей четыре. Ты родила после развода.

Опачки.

– А ты думал, я тебя ждать буду? Встретила нормального мужчину и родила от него. Много времени, что ли, надо? Зато тебя быстро забыла.

– Ваш пол?

– У нас малинат, – опережает меня Вита.

– Что у вас? – наклоняется к ней Давид, переспрашивая.

– Ламинат. Что не понятно. Ты спросил какой пол. Тебе ответили – ламинат, – натягиваю улыбку.

У меня самые умные дочки. Ну правда. А по выносу мозга мужчинам не будет равных.

Давид поворачивает ко мне голову и скользит взглядом по лицу, на шею и тормозит на груди. У меня хоть и накинута легкая рубашка на облегающий топ, но он, конечно, все видит.

– Ясно все с полом.

– Что-нибудь умнее у тебя там есть? – киваю на телефон.

– С кем ты живешь? Одна, с семьей, с детьми, с пожилыми родственниками, с друзьями?

Звучит, как скрытый повод узнать про меня что-то.

Я как бы не спешу с ответом. Вита явно тоже хочет поучаствовать в дурацком опросе.

– Я живу с мамой и…

– Мы живем с семьей, – перебиваю Витку.

Прям вся правда ему не нужна же.

– Ходишь ли ты в кафе/кофейню в вашем районе? Регулярно, иногда, редко, нет.

– Да каждый день хожу в кафе, – киваю, Давид что-то помечает.

– А я и моя сестра им владеем, – гордо заявляет Вита. – Правда, один каблажан его растоптал, но откроем другое.

– Тая! – выключает телефон. – Я серьезно! Мне это для работы надо.

– Тебе для работы надо знать сколько мне лет и с кем я живу? Что ты из меня дуру делаешь!

– С этого начинаются любые анкетирования. Дальше отвечай.

– А ты на мою маму не кричи, – поднимает голову Вита.

– Понял? – уточняю у бывшего.

– Молчи, табуретка.

– Сам… сам…

И снова не находит, как так пообидней его обозвать.

– Так про кафе? Ходишь?

– Иногда с девчонками ходим.

– Что больше всего нравится в хороших кафе? Вкусная еда, атмосфера, цены, меню для детей, музыка-тишина, быстрое обслуживание, возможность работать или учиться, Wi-Fi и розетки, игровая зона, возможность прийти с коляской?

– Возможность прийти с коляской и игровая зона. Бесплатно.

– Мда…

– А ты что хотел услышать?