После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа

Глава 26. Обложили меня

Давид как-то странно на меня смотрит.

А-а-а!

Догадался, что ли? Или нет? Но уже явно что-то чувствует.

– Амина! Ну, посмотри, какое ты пятно посадила на платье, – переключаю внимание на дочку.

– Где? Ааа!

Хватает салфетки, локтем задевает воду. Та проливается на стол, стекает Давиду на брюки.

Вита над ней смеется.

Я хватаю полотенце и начинаю вытирать стол.

Амину отправляю в ванную, Вита остается с нами.

– Давид, я просила, – грозно шепчу ему, – не начинать эту тему.

– Какую тему? – громко переспрашивает Вита.

– Тебе какое мороженое больше всего понравилось?

– Мне никакое.

– Вита, ты же любишь обычный пломбир.

– Нууу… оно какое-то другое.

– А тебе, Тая?

– Да мне вот в этой коробке больше понравились. И они, – киваю на дочек, – такие себе дегустаторы. Сегодня им это нравится. Завтра нет.

– Итак, протокол дегустации: победила коробка номер 2. Замечания получили "манго – как шампунь у воспитательницы" и шоколадное – получило сахарный штраф.

– Ну, если все, то можешь идти.

– Спасибо, ухожу.

…и тут из ванной:

– Мааам! Вода не уходит! – Амина уже на полтона до трагедии.

– Сейчас… – бросаю мороженое и иду посмотреть. Ванна набрана на треть, Амина помылась, а воронка лениво крутится, как улитка на пенсии.

– Засор? – заглядывает Давид, Аминка прячется за шторку.

– Засор. Все, Давид, давай, пока. У меня дела.

– Давай я помогу.

– Сейчас вода стечет и я засыплю средство.

– Стечет, а потом опять все останется. Надо прочистить. Давай ведро и тряпку, – кивает мне.

– Подожди, этого зайца надо спасти, тонущего, – киваю на Амину.

Расправляю полотенце и кутаю ее.

– Сама беги, ты тяжелая уже. Пижама в шкафу.

– А можно Давид? – и смотрит на меня просяще.

– Давай, – он сам меня отодвигает и берет кокон из полотенца и Амины.

– Куда тебя нести?

– Туда, – она вытаскивает ручку и королевским жестом показывает на свою комнату и обхватывает его за шею ручкой. О чем-то шепчутся.

И это… так мило, что я почти готова ему рассказать все.

Достаю ведро и тряпку. Вантуз. Что-то пытаюсь им сделать. Вроде как даже немножко, но быстрее вода стекает.

Когда он возвращается, закатывает рукава, снимает шланги под ванной. Амина уже в пижаме забегает к нам и тоже заглядывает.

Изнутри вылезает эпический комок – волосы, нитки и блестки. Амина, покраснев, хлопает ладошкой.

– Ой, это мои блештки и бантики.

– А зачем ты корону в воду опускала?

– Чтобы блештела.

– Немножко Вселенной каждой принцессы, – сухо резюмирует Давид, промывает детали под водой. – Так. Еще фильтр-сетку прочистим… и – внимание – у вас тут гибкий шланг подтекает, видишь? – кивает мне на тонкую блестящую струйку у накидной гайки.

– Серде-е-ечно, – тяну, – обожаю сюрпризы по вечерам.

– Пять минут, – повторяет. – У меня в квартире есть фум-лента и ключ. Я быстро.

Давид исчезает, а девчонки начинают закидывать меня вопросами. А что сломалось? А это страшно? А мыться теперь нельзя? А кто виноват…

Когда Давид возвращается с маленьким чемоданчиком, Вита встает рядом, как младший механик:

– А это что? А это зачем? А почему так?

– Это – разводной ключ. Им чинят все, что можно починить быстро, – терпеливо объясняет Давид. – А это – лента, чтобы вода не капала. Как скотч, только для взрослых.

Затягивает гайку, подматывает, собирает шланги назад. Сидим и ждем все, когда наберется вода. Потом ее спускаем. Она бежит бодро, не подтекает. Воронка воды, как в рекламе моющих средств.

– Готово, – поднимается неожиданно так резко, что я не успеваю отойти, и прижимает меня к стиралке.

Заглядываю в его глаза и как на паузу ставит. Как будто все так, как было до развода. Только теперь у нас еще есть дети.

Выдыхаю, а сделать новый вдох забываю.

– А вы сейчас целоваться будете? – вклинивается Вита.

И меня тут же выдергивает из этого гипноза.

– Что я тебе должна? – зачем-то на автомате спрашиваю, будто он сантехник.

Давид усмехается, на Витку переводит глаза.

– Ну, мне с прокурора деньги-то брать неудобно. Аукнется еще потом. Это так… – подмигивает мне, – бонус. Еще там какую-то емкость под ванной поставь на всякий случай на ночь. И завтра гляну в магазине, нормальные прокладки куплю, заменим обе – и забудешь.

– Спокойной ночи, девчонки-витаминки, – обувается Давид.

– Спокойной, – хором.

Я открываю дверь, чтобы дать ему выйти.

– На минуту выйдем? – кивает на площадку.

Я соглашаюсь, но тревожно как-то. Все было понятно до этого вечера. Сейчас – нет.

Но я выхожу.

– Тая, они уже второй раз как-то странно спрашивают про папу. Он вообще есть?

Обложили меня… обложили…

– Есть! И вообще это не твое дело. Спокойной ночи.

Быстро разворачиваюсь и открываю дверь в квартиру.

Козявки мои стоят под дверью и подслушивают.

– Это что такое, чего не спим?

– А о чем вы шушукались? – Вита.

– Вы целовались? – с надеждой смотрит Амина.

– Спать, быстро! – взрослые разговоры детям слышать не обязательно.

– Вот увидишь, Давид будет нашим папой, – шепчет громко Амина.

– Маме нравится Женя, она с ним гуляет, поэтому посмотрим еще, – шипит в ответ Вита.

Черт. Хуже и не придумаешь! Они разделились во мнениях.