После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа

Глава 28. Черепаха Тортилла

От Давида пахнет ночным воздухом, свежесваренным кофе и тем самым игристым – не перегар, а еле уловимые "пузырьки" в голосе.

Расстояние одного неправильного решения томно сокращается.

– Я скучал по тебе, Тая, – шепчет мне в шею, щетиной царапает мою щеку.

Упираюсь кончиками пальцев в его грудь. Где-то там пульсирует сердце.

Дыхание перехватывает. Нервно облизываю губы.

Невольно провожу ноготками по жесткой ткани рубашки. Божечки-кошечки… остановить это надо.

Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стойку.

Давид наоборот делает полшага ко мне, ладонью опирается на столешницу рядом.

– Зря тогда не забрал тебя.

– Давид, прекрати. Мне домой надо, там Лена с девчонками сидит.

– А муж?

– Давид, у нас остался день до открытия, – выдавливаю сбито, – у тебя слишком несерьезный настрой.

– С тобой рядом вообще сложно держать настрой серьезным, – пальцами едва-едва задевает мое запястье, соскальзывает туда, где бьется пульс.

Кожа сбрасывает искры мурашек к локтю, будто в кафе потянуло сквозняком. Не тянуло.

– Ты пьян, завтра стыдно будет за то, что делаешь.

– Мне? Стыдно? Скажи, что нет никакого мужа.

Шершавое тепло от его дыхания пробегает по ключице к плечу. Сердце спотыкается. Раз. Два… Пять.

– Есть. Давид, если ты не прекратишь, то я завтра уволюсь и сам открывай тут все.

– Пусть тоже приходит на открытие.

– Он занят.

– Или его нет?

– Давид…

– Я тебя знаю, Тая, – облизывает губы и берет пальцами кончики моих волос, перебирает их. – Если бы у тебя был муж или мужчина, которого ты любишь, то ты бы вот так с посторонним не стояла в полуобнимку в кафе.

Резко наклоняется. Касается влажно моих губ.

Пальчики сначала подгибаются, а потом выпрямляются. И вжух – я влепляю ему пощечину.

– Аў.

Отталкиваю его.

– Я увольняюсь, – выскальзываю из его рук.

– Тая, ну извини, – наперерез мне. – Больше такого не повторится.

– Конечно, не повторится, потому что я тут больше не появлюсь. Приставания пьяного начальника я терпеть не буду!

– Я понял! – поднимает руки ладонями ко мне. – Больше не буду.

Хоть и полумрак, но глаза его вижу.

– Обещаю, больше не буду. Ну, подожди, – отходит от меня, где-то роется, бренчит связкой ключей. – Держи. Сделал тебе дубликат.

– Это чтобы я приходила в пять утра, а потом в двенадцать его закрывала?

– Это чтобы ты могла в любое время прийти и уйти, – вкладывает в руку, – даже если меня тут нет. Идем домой, я провожу.

– С тобой идти опасней, чем встретить тут кого-то.

– Ну сказал же, не буду больше. Повело… – ухмыляется.

Закрываем кафе. Идем в сторону дома.

– Знаешь, много думал тогда, как правильно было поступить.

– Все равно кто-то бы проиграл, поэтому “правильно” нет. Каждый сделал так, как ему удобно и выгодно.

– Делал, да, но что в итоге потерял…

Если смотреть так, то да. Он потерял меня и детей. Я только его. Три против одного. Так-то да, он больше в проигрыше.

Дома Лена уже уложила всех детей спать, сама лежит и залипает в телефоне.

– Ну, как там? – шепчет в коридоре, чтобы никого не разбудить.

– Все супер, Ленусь, спасибо, – стягиваю кроссовки, – вывеска это что-то. Теперь точно можно открываться.

– Я рада. А этому твоему как?

– Тоже понравилось. Он еще после бара был, так вообще на все согласен был.

– Тай, Стасик тут у тебя уснул.

– И ты оставайся.

– Саня сейчас вернется, надо встретить его с работы.

– Ну, так встречай, – играю бровями, – я утром Стасика приведу.

Им в их однушке порой бывает сложно нормально “встретить мужа с работы”.

– Спасибо, Таюш.

Проверяю детей, умываюсь, ложусь в кровать.

Вокруг тишина и темнота.

Только сейчас расслабляюсь. Начинаю чувствовать.

Его губы на своих. Остатки его аромата. Как он будто маски все свои сбросил сегодня и снова тот же Давид, за которого я выходила замуж и которого любила.

Мне бы тоже маски сбросить и понять, что я чувствую.

Но додумать не успеваю и засыпаю.

Сдаю Виту с Аминой в сад, целую в макушки и иду в кафе. Хоть оно не мое и не у меня открытие завтра, но все равно как-то не по себе. Давид скидывает сообщение, что ему надо что-то уладить с документами. Ни слова про вчерашний вечер.

Хорошо, если все забыл.

Хотя не верится что-то.

Но теперь у меня есть ключи от этого места. Включаю свет, кофе-машину. Пока делается кофе, снова пробегаюсь, проверяю, что все готово и ничего не пропустили.

Салфетки – есть, морсы – в холодильнике, сиропы, флаеры…

Все равно же что-то забудем, но пусть это будет минимально.

Готовлю себе два сырника, как слышу стук в дверь.

Кого еще там принесло?

Вытираю руки и иду. Мы забыли растяжку, что мы открылись. А так да, не понятно. Работаем мы или еще нет.

Зато, когда выхожу в зал и смотрю на стеклянную дверь. Внутри сразу встает дыбом встают все ворсинки.

Ирина Марковна. На коляске. Охает, ахает, что-то там причитает за дверью. Рядом с ней лощеная брюнетка примерно моего возраста: идеальная гладкость волос, строгая блузка, машет что-то Марковне в такт.

Еще и Давида нет. А значит, это будет совсем не “визит вежливости”. Я же просила меня предупреждать, если она приедет.

Открываю им.

– Доброе утро, Таисия, – протягивает каждую букву Ирина Марковна, как сдачу. Вкатывается на своей коляске, как черепаха Тортилла.

– Здравствуйте. Давида нет.

– Еще нет? Ай-ай-ай. Надо срочно его найти. Лилечка, звони. Это же какой позор, – театрально хватается за грудь в предынфарктном состоянии.

Лилечка… со мной не здоровается. Собирает губы уточкой и с “видом спеца” осматривает тут все.

– А что случилось, Ирина Марковна?

– Ты видела эту вывеску? Это кто прилепил? Это… вот не уследишь, все, там такого наделают. Нам перепутали что-то. Сняли нашу и прицепили не пойми что.