После Развода. И вновь твоя?

Глава 8. Работа мечты и старые раны

Интервью у Куркина прошло так гладко, что я даже минуточку заподозрила подвох.

Илья Александрович оказался властным в хорошем смысле проницательным, с острым взглядом, который мгновенно оценил мою высокую компетенции. Он не задавал глупых вопросов, не подкатывал, не намекал на взрослые развлечения, он спрашивал строго по делу. Мы разговаривали про методологии, про опыт управления сложными проектами, про конкретные цифры. Моя аналитическая, чуть суховатая манера, которая когда-то, возможно, оттолкнула Рината, здесь была именно тем, что нужно, ровно через сорок минут он откинулся в кресле и протянул руку.

— Татьяна, я впечатлен. Хочу поздравить, вакансия специалиста договорного отдела ваша. Если, конечно, вас устроит наш пакет и перспективы.

Перспективы были блестящими. Оклад, от которого у меня на мгновение перехватило дыхание, плюс бонусы, возможность частично удаленной работы, солидный соцпакет. Выйдя из офиса в современном бизнес-центре на Пресне, я будто обрела крылья и научилась заново летать.

Для меня это была не просто работа, а спасательный круг, билет в новую, самостоятельную жизнь. Совсем скоро я смогу снять свою, пусть небольшую, квартиру и уйти от мамы, от вечного запаха котлет, застарелых обид, от ежеутренней манной каши, от тяжёлых вздохов и комментариев вроде:

«Снова в чёрном? Замуж не возьмут».

Стану жить одна, по своим правилам.

Но в холле сердце вдруг свело болью, ведь я увидела Его.

Ринат вышел из лифта в противоположном конце холла. В темном пальто, без привычного пиджака, чуть более сутулый, чем я помнила. Он что-то говорил по телефону, и лицо было сосредоточенным, усталым, только мгновение повернул голову, и я застыла.

Да, он поседел!

У висков отчетливо виднелась седина.

Тело среагировало раньше мысли и меня практически подтолкнул резкий, почти физический толчок где-то под рёбрами. И я юркнула за широкую бетонную колонну, поддерживающую стеклянный купол атриума. Прижалась спиной к холодному бетону, затаив дыхание.

Да это казалось глупостью, ребячеством, но так было спокойнее...

Рискнула выглянуть, но он уже был далеко, направлялся к выходу, всё так же говоря по телефону. Он что-то энергично объяснял, жестикулировал свободной рукой. И в этом жесте была вся его прежняя уверенность, та самая, которая когда-то меня и привлекла, а потом — предала. Но сейчас в нем поселилась какая-то новая, лихорадочная напряженность...

Подглядывала, как он выходит и растворяется в толпе на улице, и чувствовала не облегчение, а стыд. Глухой, давящий стыд. Стыд за то, что спряталась, как трусливый подросток, как будто это я сделала что-то неправильное, а не он.

И больший стыд от осознания другого, Ринат всё еще будоражил меня.

Как сильный магнит, от которого невозможно оторваться. Его присутствие, даже мельком увиденное, всколыхнуло всё то грязное болото эмоций, которое я так старательно пыталась заморозить за три года: боль, гнев, унижение, и самое непростительное остатки какой-то дикой, иррациональной связи.

Он был частью моей истории. Самой длинной и значительной её частью. И эта история, оказывается, не была закрытой книгой, книгой с вырванными страницами, которые продолжали шелестеть на ветру, напоминая о своём существовании.

***

Это началось почти случайно. Я сидела с ноутбуком, составляла план первых шагов на новой работе, и в голову вдруг пришло: «А как там его дела сейчас?» Как поживает проект под названием: «Жизнь Рината Рахимова после того, как он потерял меня?»

Вбила имя в поиск, начала читать осторожно, затем — жадно.

Статьи были, не много правда...

Фирма держалась на плаву, но о былых темпах роста речи не шло. Потом я наткнулась на то, что искала, сама того не понимая: небольшую статейку.

«Ринат Рахимов, совладелец фирмы… После трагической потери несостоявшейся супруги, скончавшейся от скоротечной болезни вскоре после рождения сына, воспитывает ребенка один. Коллеги отмечают, что полностью погрузился в работу и заботу о сыне, отказывается от светской жизни…»

Слова были сухими, штампованными.

Трагическая потеря, несостоявшаяся супруга, погрузился в работу...

Но за ними вставала картина, такая ясная, что становилось душно.

Он один, совсем один, подумать только!

С маленьким ребенком на руках, тот самый Ринат, который не выносил беспорядка, который ценил тишину и контроль. Няни уходят, работа не ждет, ночью, наверное, встает к плачущему сыну…

Представила большой, некогда такой знакомый дом, теперь, наверное, заставленную детскими вещами, с разбросанными игрушками. Представила родное лицо — усталое, без той самоуверенной ухмылки, поседевшего у висков темные волосы.

«Бедный папаша одиночка».

Закрыла статью, потом открыла снова. Потом полезла в социальные сети, хотя знала, что он никогда не вёл их активно. Нашла несколько старых, еще наших общих фотографий на страничках бывших коллег, там мы с ним, молодые еще, на корпоративе. Я в строгом платье, он смотрит не в кадр, а куда-то в сторону, но рука на моей талии лежит уверенно, почти собственнически.