После Развода. И вновь твоя?

Глава 9. Клубничный кекс

Встала раньше будильника примерно на часа три, что-то внутри требовало действия, маленького ритуала на удачу. На новом месте я ещё не успела ни с кем толком сойтись, и мысль угостить коллег домашней выпечкой показалась хорошей — нейтральной, женственной, такой без панибратства.

Кекс удался, получился : высоким, ароматный, с мягким бисквитным фасадом и вкусным внутренним наполнением. Начинка имела интенсивный, насыщенный вкус: клубничное пюре, ванильная эссенция, жирные сливки...

Я разрезала кекс на крупные десертные куски и положила его в прозрачный контейнер. Тогда и поймала себя на странной, глупой мысли:

«А Ринат его очень любил…»

Мысль пришла сама собой, и было даже не больно, так просто констатация. И я отмахнулась от неё, как отмахиваются от назойливых, полудохлых мух. Это было прошлое, а прошлое обязано оставаться в прошлом...

В лифте бизнес-центра нажала кнопку четвертого этажа и уже приготовилась к короткому подъему в одиночестве, наслаждаясь тишиной и ароматом из сумки. Но в последний момент, когда двери уже начали сходиться, в проем вставилась рука, и они снова разъехались.

Ринат.

И к тому же не один.

На руках у него сидел мальчишка. Тёмные, вьющиеся, почти кольцами волосы, огромные карие глаза, жгучая смесь отца и матери, но с какой-то своей присущей только малышам мягкостью и открытостью. Алеша обнимал Рахимова за шею, доверчиво прижимался своей нежной щечкой к небритой щеке.

Мне стало душно, будто время замедлилось, споткнулось...

Темный, уже давно чужой взгляд скользнул по мне, и в нем... Мне, даже не описать эту пустую , серую гамму эмоций. Что-то вроде резкой вспышки, короткого замыкания, похожего на узнавание, смешанное с такой мгновенной, животной болью.

Я даже не вспомню кто первый ответ глаза, он или я? Это ведь совсем не имело смысла.

Он поставил сына на пол, осторожно, будто фарфоровую куколку. Хрупкий, ценный экземпляр, который помешает за стекло ветрины и никогда не трогают грязные и жирными пальцами.

Мальчик сразу заерзал, начал что-то лопотать и гримасничать, Ринат сжал маленькую ручонку в своей большой ладони.

— Стой, не балуйся, — Строго произнес он, но вот голос…

Голос был не таким, каким я его всегда помнила, в нём не было привычной властной, сухой ноты, он не был не низким, ни резким, наоборот терпеливым, пропитанным такой нежностью, что у меня внутри что-то ёкнуло.

Я никогда не слышала, чтобы он так говорил.

Никогда не бы не подумала, что он мог выдать такую нежность...

— Вам на какой? — буркнул он вдруг, снова покосившись на меня.

Тон был ироничным, почти грубым, чужим будто действительно не знал, кто перед ним.

— На четвертый, — ответила, и к своему ужасу почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Оставалось только сжать сумку и зажмуриться.

Я прижалась к стенке, она была холодна как покойник перед погребением, а у меня заболела голова.

Кто-то дёрнул меня за штанину, я распахнула глаза, это был Алёша.

— Ты настоящая королева клубничных полей? — спросил он совершенно серьёзно, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазками.

Они казались пластмассовыми как у куклы, но также имели живой, прекрасный блеск.

Я рассмеялась, звук вышел нервным, и снова глупым.

— Кто?

— Моя любимая сказка «Мир Ягоды», — обстоятельно объяснил он, совершенно по взрослому не отпуская мою штанину. — Там есть страна, где живут маленькие человечки, и весь год у них растёт одна клубника. Ты пахнешь как клубника, как ягодная королева...

Я даже восхитилась его уверенность и речевым аппаратом и это все в три с половиной года! Видно на развитие ребенка Ринат не экономить не стал...

Послышался короткий, сдавленный смешок Рината. Не насмешливый, а какой-то… смущённый, умилённый.

У меня пересохло во рту и сердце вдруг странно и глупо сжалось.

Я наклонилась к мальчику, забыв на секунду обо всём.

— Если папа тебе разрешит угощу тебя клубничным кексиком, — пообещала я, раскрывая сумку. Запах ванили и клубники стал ещё ярче. — Любишь такую еду?

Алеша закивал так энергично, что кудряшки возле лба весело запрыгали. Он тут же повернулся к Ринату и принялся упрашивать:

— Пап, можно? Па-а-ап, ну пожалуйста, разревши!

Ринат смотрел куда-то в сторону, на кнопки, он был напряжён.

От чего же?

Потом махнул рукой, не глядя на нас.

— Скушай кусочек. Но сегодня без сладкого договорились?

— Договорились! — радостно выкрикнул Алеша.

Я открыла контейнер. Кекс лежал там нарезанный, пухлый и золотистый, усыпанный сахарной пудрой. Я выбралась самый большой, аппетитный кусок и протянула мальчику. Он взял его обеими руками, как желанную награду и тут же впился в мякоть зубами.