После Развода. И вновь твоя?

Глава 15. Контракт с идиотом

Машина неслась по знакомым улицам, но я не смотрела в окно. Сидела, сжавшись, глядя на свои руки, которые всё ещё дрожали мелкой, противной дрожью.

Когда мы въехали в поселок и стали подъезжать к нашему...

Точнее к его дому, все во мне сжалось, сердце по ощущениям если не превратилось в камень до конца, то точно в острый, упругий комок и замерло скованное болезненным спазмом...

Я не была здесь больше трех лет Дом, который мы выбирали вместе, который я обустраивала с маниакальной тщательностью, рассчитывая площадь, освещённость, раскладку плитки в ванной. Он вырос передо мной таким же сдерженным, строгим, с огромными панорамными окнами, в которых теперь отражались только серые октябрьские тучи.

И для меня он был похож на мавзолей.

Мавзолей нашей погибшей семьи.

Ринат вышел, обошёл машину и открыл мне дверь.

— Пойдем. — Глухо бросил он.

И не дожидаясь направился по направлению к дому, потом медленно поднялся по мраморным ступенькам. Вылезла из машины с тяжестью в животе. Отчего я совершенно не хотела идти, нутро кричало, рвало меня на части когтями. Хотелось убежать, исчезнуть, раствориться в октябрьской непогоде и туманной дымке.

Все таки вошла и дом неожиданно оказался прежним, родным, таким знакомым что ли... Та же обстановка, та же атмосфера, стоял правда иной запах. Ребенка, детства, конфет, моющего средства для полов, духами, свечами какими то.

А так все по старому, неизменно.

— Проходи в столовую, подожди меня там... Хочешь кофе?

Кивнула, чертов язык стал заплетаться от волнения и глупого смущения.

— Я бы... Выпила... Латте...

— С ванильным сиропом и без сахара, знаю.

Ринат произнёс это с такой лёгкой, почти издевательской интонацией, будто хвастался:

«Смотри, я всё ещё помню твои глупые пристрастия». Закатила глаза, но промолчала, спорить не было сил, да и смысла в этом не было никого. Бросила сумку на пуфик у зеркала, который сама же когда-то выбирала.

Ринат подошёл сзади, чтобы помочь снять пальто. Холодные пальцы коснулись тонких плеч и меня пробрало дрожью, а еще будто током долбанули. Он почувствовал это, но не пешкая уже стащил кашемировое пальто.

И тут в холл, словно маленький, лучистый вихрь, ворвался Алеша. За ним неспешно, с каменным, безучастным лицом, шла женщина азиатской внешности лет тридцати пяти. Её взгляд скользнул по мне без интереса и участия, она даже не соизволила поздороваться, я тоже не стала здороваться.

Алеша же, увидев меня, просиял. Немедленно подбежал и обхватил мои ноги.

— Привет, королева!

Щемящее тепло разлилось по груди, начисто сметая на секунду весь ужас и напряжение.

— Здравствуй, маленький принц. Как ты?

— Пришлось съесть суп и брокколи, — скривился мальчишка, но детская мордашка быстро просветлела.

— Но потом дали ягодный торт с чаем!

— Это прекрасно, — улыбнулась, поглаживая мягкие кудряшки.

Ринат наблюдал за этой сценой с каким-то странным выражением с плотно сжатыми губами.

— Иди в столовую, нам нужно поговорить немедленно.

Наконец то мотнул головой бывший, а обратился к хмурой женщине:

— Аниса, отведите Алешу в постель, уже два, ему давно пора спать.

Мальчик тут же надул прелестные, пухлые губки « бантиком».

— Пап, можно ещё мультики? Пожалуйста! Я посмотрю всего один...

— Не гримасничай, Алексей! Ты знаешь, что такое режим, правда? Его нельзя нарушать, давай иди с Анисой и поживее, не капризничай...

Он повернулся и скрылся на кухне, я вновь потрепала расстроенного малыша по голове.

— Не печалься, мой принц. После сна ты сможешь посмотреть много мультиков.

— Нет, — он покачал головой с серьёзностью взрослого. — Потом придёт тётя-учительница, а с ней тоже никаких мультиков.

Аниса молча взяла его за руку, и они пошли по лестнице на второй этаж. Я смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, потом глубоко вздохнула и прошла в столовую.

Большая комната обдала меня шквалом воспоминаний.

Я выбирала этот длинный дубовый стол, споря с дизайнером о его размерах. Сама подбирала ткань для штор — плотный лён цвета слоновой кости. Каждая салфетница, каждая ложка в буфете когда-то лежала в моей руке, я села на тот самый старый стул, на котором привыкла всегда сидеть.

Стало невыносимо.

Как будто провалилась в прошлое, но прошлое это было мёртвым, застывшим, как жирнючая муха в янтаре. Очнулась, когда знакомая рука поставила передо мной пузатую кружку – чашку, Ринат принёс кофе.

Рассеянно кивнула, пить не хотелось, но взяла и из вежливости сделала несколько глотков.

Но латте был совсем не латте, это даже был не то чтобы плохой кофе, а просто страшно невкусное горькое пойло с какой-то гадкой химической ноткой...