После Развода. И вновь твоя?

Глава 17. Не понимаю тебя

У мамы старалась собирать вещи быстро, почти механически.

Складывала все в повидавший виды черный чемодан на колёсиках, бросала в него шмотки думая: джинсы, свитера, нижнее бельё, привычную косметичку. Мама ходила за мной по пятам, комментируя каждый мой шаг.

— Шампунь не забудь, ножнички маникюрные, пилочку, кремушек для тельца...

Мамин голос, обычно такой раздражающий, сейчас казался единственной ниточкой к нормальной, пусть и удушающей, но знакомой жизни. Я кивала, поддакивала, но в голове был один сплошной белый шум.

— Так куда это тебя, дочка, так неожиданно то ссылают, натворила что ли чего? — прищурилась она, когда я уже застёгивала молнию на переполненном чемодане.

— Да, мам оставь ты свои конспирологические теории, ничего я не натворила. Лечу в Мурманск, срочный и очень важный проект, на месяц, может другой. Ты только не волнуйся, ладно?

Врала я спокойным, бесцветным голосом. Лгать матери было противно, но правду было сказать просто невозможна.

Да и каким образом?

« Знаешь, я возвращаюсь к Ринату, потому что подписала контракт стать матерью его сыну и его женой по графику, иначе сяду в тюрьму»?

Мама вздохнула, но не с сожалением, а с облегчением.

— Ох за полярным кругом значит куковать станешь? Тяжелое конечно на севере жить, но ничего и тебя покойно будет и мне, дочка. Ну, хоть поживу без твоих кулинарных экспериментов, а то с тобой, Танечка, боюсь угореть в конце концов! Ты звони мне, не забывай, ладненько?

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было зла, только правда.

Разведённая дочь с Мадагаскарскими тараканами в голове была ей только в тягость.

Моё отъезд её радовал, и от этой мысли стало ещё более одиноко и горько.

Я обняла маму на прощание, прижалась щекой к ее новенькому, теплому кардигану. Она поцеловала меня и кивнула:

— Иди, опоздаешь на рейс и ноги, ноги, дочка держи в тепле, да и вообще одевайся по погоде...

Такси ждало во дворе,

Я поглядела на серое, невзрачное небо.

Выкатила чемодан по скрипящему гравию, и посмотрела по сторонам.

Сережа стоял, прислонившись к копоту мерседесу, припаркованному в тени голых берёз.

Он не позвал меня, даже не помахал, как обычно. Шишкин был хмурым, ветер трепал пряди светлых волос.

В нем была какая-то горькая , собранная, глупая...

Окончательная нота.

Будто он говорил всем своим молчаливым видом :

« Давай подойди, решим все, решительно все. Расставим запятые или поставим жирную точку»

Вздохнула и у меня тут же онемели пальцы, наклонилась к таксисту попросила положить чемодан в багажник и подождать меня еще пять минут, и пошла на встречу Сереже, что и не собирался двигаться с места.

Я остановилась в метре от него и осенний ветер гулял между нами, срывая с деревьев последние жёлтые листья.

— Скажешь, мне что нибудь?

Ни тепла с заботливыми нотками, ни на смешки, ни улыбки...

НИЧЕГО.

И в этот момент до меня все дошло, как говориться, наконец-то:

« Я вкатила»

Ринат не просто заставил меня подписать контракт, он также с расчётом , по умному убрал все возможные пути к отступлению, отрезал меня от последнего и единственного человека который мог укрыть меня, обезопасить, протянуть необходимую руку помощи.

Рахимов хорошо сработал, наверняка сочинил медовую сказочку о возвращении « блудной жены» и о том, что между нами вновь все полыхнуло.

Сжала кулаки и ногти больно впились мне в ладони, я с трудом представляла как Шишкину больно было и тогда и... Сейчас.

И мне подумалось, да еще с такой яростью:

Как же я ненавижу тебя, сын дьявола!

— Серёж, я сейчас объясню…

Но голос как назло в самый неподходящий момент задрожал.

— Ты правда вернёшься к Ринату? — перебил, и его спокойствие дало трещину. — Станешь мамой Алешке? Да я не в жизнь в это не верю, Евдокимова! Ты ведь не такая, ты ведь чёрт тебя побери, кремень! Ты не позволяла себя топтать тогда, не позволишь и сейчас, верно? Скажи мне в чем дело!

Он схватил меня за руку, выше локтя. Не больно, даже нежно.

В этом захвате было столько отчаяния, столько настоящей, неиграной боли, что мне захотелось обмякнуть, прижаться к нему и разрешить себе наконец не быть просто женщиной в руках небезразличного сердцу мужчины, а там будь, что будет.

Захотелось в нем раствориться, растаять, как дурацкий стаканчик мороженого, который он когда-то купил ради меня, потому, что я захотела пломбира, именно стаканчик.

И именно в ночном клубе, десять лет тому назад. Не знаю каким способом, он так хотел познакомиться, что через двадцать минут у меня в руках был вафельный стаканчик «Кузи» Было до одури смешно мы курили, ели один стаканчик на двоих и сладкая жижа текла по моим пальцам...