После Развода. И вновь твоя?

Глава 19. Ближе некуда

Инерция движения, шок, тепло вина в жилах — всё это смешалось в один спутанный клубок.

Замерла, будто окаменела вся, но лишь на чертову секунду.

Потом что-то внутри сжалось, с треском сломалост.

Одиночество, тоска, раздрай, что я старательно глушила пьянством.

И желание которое никуда не могло исчезнуть...

Чтобы кто-нибудь коснулся, обнял, утешил, пожалел. Ощущение, чувство любви которое я давно утратила. Вино, размягчившее острые углы, и эта проклятая, знакомая до боли теплота в прошлом родной кожи, знакомый запах.

И я ответила, не сразу, и не страстно. Поначалу было просто движение губ, отклик на давление. Мои пальцы, сжатые в кулаки у бёдер, разжались, ладонь поднялась и легла ему на грудь ощущая бешеный стук чужого сердца, другой вцепилась в складку рукава.

Это было предательство. Предательство самой себя, своих обид, своего решения никогда больше не подпускать его близко. Но в этот момент все эти решения казались бумажными замками, размокшими под дождём алкоголя и лютого одиночества.

Он почувствовал мою уступку, и поцелуй стал глубже, увереннее. В нем появилась сосредоточенность, острый, жгучий фокус на моменте, и его руки соскользнули с плеч на талию, потом ниже, обхватывая бёдра.

Ринат поднял меня, и мой вскрик утонул в наших сплетённых губах.

Он понёс меня, не разрывая поцелуя, к столу. Он каким то чудом созроняя равновесие сгрёб все на пол одной рукой. Фужер с вином упал на паркет, бокал треснул, но не разбился. Потом опустил меня на прохладную, гладкую поверхность дуба.

Мы не говорили, но если бы говорили я бы точно умерла на месте.

Крепкие пальцы нырнули под резинку пижамных штанов, и я не остановила их. Сама приподняла бёдра, чтобы он стянул их. Холод воздуха коснулся кожи, и я вздрогнула, но тут же его тело, его жар накрыли меня, оттеснив прочь всё, кроме ощущений.

Это было не занятие любовью, когда давно позабывшие друг о друге любовники встречаются в порыве страсти.

Это было что-то дикое, вырвавшееся из-под всех слоёв расчёта, обид, договорённостей, недомолвок и предательства...

И если я не умирала со стыда я точно дала этому менее литературное, менее поэтичное название.

Грязный секс и ничего более

Мы двигались в странном, полусознательном ритме, где каждый жест был и знаком протеста, и актом капитуляции. Он целовал мою шею, плечо, и когда губы и подбородок с недельной щетиной коснулись груди, я зажмурилась, впиваясь пальцами в его плечи.

«Ближе некуда», — промелькнула в голове безумная мысль.

Физически — таки да. Мы были ближе некуда, но во всём остальном…

Мы были дальше, чем когда-либо. Это было падение в чёрную пропасть, а не воссоединение.

«Чёрт, что же я делаю? Кошмар! Я не хочу этого», — завыла внутри последняя капля здравого смысла. Но тело уже не слушало, оно помнило его. Помнило этот специфический ритм, эти прикосновения, которые когда-то сводили с ума.

Оно отзывалось предательски горячо и безоговорочно.

Он прижал ладонь к моим губам заглушая стон, когда волна нарастающего наслаждения стала слишком сильной. И карие глаза в полумраке столовой были двумя точками тёмного огня. Мы оба прислушивались к тишине дома, к малейшему шороху наверху, где спал Алёша. Эта необходимость молчать, сдерживаться, добавляла всему острый, запретный оттенок.

И когда волна наконец накрыла меня, смывая последние обломки мыслей, это был не триумф, а обвал. Падение с высоты в ледяную воду стыда и осознания. Я выдохнула весь воздух из лёгких в чужую ладонь, и тело на мгновение обмякло, предательски удовлетворённое.

Он закончил чуть позже, с тихим, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в пространство между моей шеей и плечом.

Я почти сразу пришла в себя, резко оттолкнула бывшего. В этом резкости я не ощущала злости, нет. Это было схоже с животной потребностью вырваться. Он понятно дело отстранился, дав мне пространство, его лица я не видела, да и видеть мне признаваться мало хотелось.

Сползла со стола, колени дрожали. Принялась подбирать с пола штаны, футболку, нижнее белье.

Одевалась сдерживая стучащие зубы Потом зачем то подняла и поставила на край стола бокал, вино из него вылилось и он был похож на уродливую, разломанную чашу.

«Прям как твоя никчёмная жизнь» — Шепнуло мне язва нашедшая приют в сознании.

Ринат голый стоял возле зашторенного окна, позвал меня тихо, но я даже не обернулась, прошла мимо.

— Таня, Тань...

— Спокойной ночи, — бросила я через плечо.

Голос не дрожал, звучал так холодно, отстранённо, будто я только что обсуждала с ним график отгрузок, а не...

Поднялась по лестнице в свою скромную спальню, закрыла дверь на замок, и сразу же залезла под душ. Вода смыла с кожи все — усталость и запахи, прикосновения и ошибки. Но та самая, внутренняя грязь, она ведь никуда не уходила, а продолжала худеть под кожей.

«Какая же я сука», — подумалось безо всяких эмоций, просто констатируя факт.