После развода. Маски-шоу

Пролог.

Я проснулась от звука, который не должна была услышать. Скрип входной двери, медленный, словно кто-то старался быть незаметным, эхом разнёсся по дому. Мои глаза распахнулись в темноте, сердце заколотилось, будто хотело вырваться из груди. Я лежала неподвижно, прислушиваясь, пытаясь убедить себя, что это просто ветер или старые доски в доме решили заговорить. Но тишина, последовавшая за скрипом, была слишком тяжёлой, слишком живой. Она дышала.

Я повернула голову к будильнику на тумбочке. Красные цифры мигали: 2:17. Мия спала в своей комнате наверху, её мягкое дыхание, наверное, наполняло воздух, но я не могла его услышать отсюда. Я сжала одеяло, пальцы впились в ткань. Закрыла ли я дверь на замок? Я всегда проверяла замки перед сном — привычка, въевшаяся в меня после развода, когда одиночество стало моим постоянным спутником. Но сегодня я была так уставшей после урока в школе и бесконечных споров с Марком по телефону, что могла забыть.

Я медленно села, стараясь не издать ни звука. Половицы под кроватью могли предательски скрипнуть, и я не хотела выдавать себя. Если кто-то был в доме, я должна была оставаться невидимой. Моя рука потянулась к телефону на тумбочке, но я замерла. Что, если звук уведомления выдаст меня? Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, но оно не слушалось. Это просто воображение, сказала я себе. Ты просто устала, Елена. Ты всегда была слишком мнительной.

Но затем я услышала ещё один звук — лёгкий, почти неуловимый шорох, как будто кто-то провёл пальцами по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. К горлу подступила паника. Мия. Если кто-то был в доме, они могли направиться к ней. Я отбросила одеяло и встала, игнорируя холод, пробравший босые ноги. В комнате было темно, только лунный свет пробивался через щель в шторах, рисуя серебристую полоску на полу. Я схватила телефон, включила фонарик, но светила им вниз, чтобы не ослепить себя.

Тишина снова накрыла дом, но теперь она казалась мне живой, как зверь, затаившийся в углу. Я шагнула к двери спальни, стараясь двигаться бесшумно. Ручка была холодной под пальцами, и я повернула её так медленно, что, кажется, слышала, как металл трётся о металл. Дверь открылась беззвучно — спасибо старой привычке смазывать петли, чтобы не разбудить Мию.

Коридор был пуст. Тусклый свет от фонарика выхватывал знакомые очертания: вешалка с моим пальто, пара Мииных кроссовок у стены, зеркало, в котором отразилось моё бледное лицо. Я выглядела как привидение — растрёпанные каштановые волосы, тёмные круги под глазами, которые, кажется, стали моим постоянным макияжем. Я заставила себя сделать шаг вперёд, потом ещё один, прислушиваясь к каждому звуку. Дом, который я так любила за его уют, теперь казался чужим, полным теней, которые шевелились в углах моего зрения.

Я дошла до лестницы, ведущей вниз, в гостиную. Спускаться не хотелось. Если кто-то был внизу, я бы предпочла остаться наверху, рядом с Мией. Но я должна была проверить. Я должна была убедиться, что это всего лишь моя паранойя, что Марк не решил вернуться, чтобы напомнить мне, кто здесь главный. Он всегда умел давить, даже после развода, даже через километры, которые теперь нас разделяли.

Я спустилась на несколько ступенек, держась за перила. Фонарик дрожал в моей руке, свет прыгал по стенам, выхватывая фотографии, которые я всё ещё не сняла. Я и Марк на свадьбе, улыбающиеся, как будто знали, что такое счастье. Мия, только что родившаяся, в моих объятиях. Я отвела взгляд. Эти воспоминания были как нож, вонзающийся в грудь каждый раз, когда я на них смотрела.

Внизу всё было тихо. Я остановилась у последней ступеньки, вглядываясь в тёмную гостиную. Диван, журнальный столик, разбросанные игрушки Мии — всё на своих местах. Но входная дверь… Она была приоткрыта. Тонкая щель, через которую в дом пробирался холодный ночной воздух, покачивала край занавески. Я замерла, дыхание застряло в горле. Я точно закрывала её. Я всегда закрывала её.

Кто-то был здесь.

Я медленно подошла к двери, стараясь не издать ни звука. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась ручки. Дверь была тяжёлой, деревянной, с облупившейся краской — мы с Марком собирались её покрасить, но так и не успели. Я потянула её на себя, закрывая, и повернула замок, дважды проверив, что он защёлкнулся. Но это не успокоило меня. Если кто-то был в доме, они могли всё ещё быть здесь. Или они ушли, оставив мне предупреждение.

Я вернулась в гостиную, водя фонариком по углам. Ничего. Ни следов, ни сломанных вещей, ни намёков на присутствие чужака. Но моё сердце всё равно колотилось, как будто знало что-то, чего я ещё не понимала. Я поднялась наверх, заглядывая в каждую комнату. Ванная — пусто. Кабинет, где я хранила свои школьные материалы, — нетронут. Комната Мии.

Я толкнула её дверь, стараясь не скрипеть. Мия спала, свернувшись калачиком под одеялом, её кудрявые волосы разметались по подушке. Её плюшевый кролик, которого она называла Банни, лежал рядом, одной лапой касаясь её щеки. Я выдохнула, но облегчение было мимолётным. Если кто-то был в доме, они могли прийти за ней. Эта мысль вонзилась в меня, как игла, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза.

Я должна защитить её. Я не позволю никому забрать её у меня.

Я присела на край её кровати, глядя на её спокойное лицо. Мия была единственным, что держало меня на плаву после всего, что произошло с Марком. Его измена, его ложь, его угрозы забрать её через суд — всё это было как яд, медленно разъедавший меня изнутри. Но ради неё я должна была быть сильной. Я должна была быть умнее.

Я вернулась в свою комнату, но спать уже не могла. Я сидела на кровати, сжимая телефон, готовая набрать 911, если услышу хоть малейший шум. Но ночь оставалась тихой, и только мои мысли кричали, заглушая всё остальное. Я вспоминала Марка, его холодный взгляд, когда он говорил, что я никогда не справлюсь одна. Я вспоминала Сару, мою лучшую подругу, которая всегда была рядом, но в последнее время её слова казались слишком сладкими, слишком правильными. И я вспоминала себя — женщину, которая когда-то верила в любовь, в семью, в то, что всё будет хорошо.