После развода. Маски-шоу

Глава 2. Эхо прошлого

Утро в школе всегда было как буря, но сегодня я чувствовала себя в самом её центре. Дети носились по классу, их голоса сливались в гул, похожий на рой пчёл, а я стояла у доски, пытаясь объяснить, почему героиня в книге, которую мы читали, решила уйти из дома. Мои слова звучали механически, как будто кто-то другой говорил за меня. Я ловила себя на том, что смотрю в окно, на клены, чьи листья уже начали желтеть, и думала о той проклятой двери, которая не давала мне покоя вторые сутки..

«Мисс Елена, а почему она не осталась дома?» — спросил Джош, мальчик с растрёпанной чёлкой, который всегда задаёт вопросы, не поднимая руки.

Я моргнула, возвращаясь к детям. «Она хотела начать заново», — сказала я, стараясь улыбнуться. — «Иногда нужно уйти, чтобы найти себя».

Джош пожал плечами, явно не впечатлённый. А я? Я говорила о себе. После Марка, после его измены, я тоже пыталась начать заново. Но каждый день был как бег по кругу, и эта ночь с открытой дверью только всё усугубила. Я отвернулась к доске, чтобы никто не заметил, как я сжала губы, чтобы не заплакать. Не здесь, Елена. Держись.

Я знала, что выгляжу уставшей. Мэри, наша учительница музыки, уже спросила, всё ли у меня в порядке, когда я наливала кофе в учительской. Я отмахнулась, пробормотала что-то про недосып, но её взгляд был слишком внимательным. Я не хотела, чтобы кто-то копался в моих мыслях. Не сейчас, когда я сама не могла их разобрать.

В обед я сидела в уголке учительской, глядя на свой нетронутый салат, взяла ложку и начала есть, но ни один из кусочков овощей не перебил вкус страха. Мой телефон лежал рядом, и я всё ещё не ответила Саре. Её сообщение с вчерашнего дня висело в чате: «Эй, ты как? Давай вечером кофе выпьем, поболтаем». Я смотрела на эти слова, и в груди что-то сжималось. Сара всегда была моим спасением. Когда я узнала, что Марк мне изменял, она сидела со мной до утра, слушала, как я плачу, и подливала вино. Но теперь её слова, да вся она... кажется не той, за кого себя выдаёт.

Я напечатала: «Прости, сегодня не смогу. Может, завтра?» и отправила, пока не передумала. Я не хотела её обидеть, но что-то внутри меня шептало: будь осторожнее. Может, это просто усталость. Может, я накручиваю себя. Но после ночи я не была уверена ни в чём.

«Елена, ты сегодня как привидение», — сказала Мэри, садясь напротив с чашкой чая. Её улыбка была доброй, но глаза искали что-то в моём лице.

«Просто не выспалась», — ответила я, пожав плечами. — «Мия ночью капризничала».

Ложь далась легко, но Мэри не выглядела убеждённой. Я быстро убрала остатки салата в сумку и вышла, чтобы не дать ей задать ещё вопросов. Мне нужно было двигаться, делать что-то, чтобы не утонуть в своих мыслях.

День тянулся, как жвачка. Я вела уроки, проверяла тетради, но всё время думала о доме. О той двери. О том, как я стояла в темноте, сжимая телефон, готовая звонить в полицию, но слишком напуганная, чтобы нажать кнопку. Я пыталась убедить себя, что это был ветер. Или я забыла закрыть дверь. Но я не забывала. Никогда. После того, как Марк ушёл, я стала проверять всё по три раза — замки, окна, даже розетки. Это было моим способом держать жизнь под контролем, когда всё остальное разваливалось.

К четырём я забрала Мию из садика. Она выбежала ко мне, размахивая листком с нарисованным домиком и солнцем. «Мам, это наш дом!» — гордо сказала она, тыча пальцем в кривые линии.

«Красиво, милая», — ответила я, обнимая её. Её тепло, её запах — как клубничный шампунь — были единственным, что казалось настоящим. Я пристегнула её в кресле, и мы поехали домой. Но пока мы ехали по Мейпл-Лейн, я то и дело смотрела в зеркало заднего вида. Мне казалось, что кто-то следит за нами. Дорога была пустой, но это не помогало. Я чувствовала себя как мышь в клетке.

Когда мы вошли в дом, я сразу проверила замок. Мия побежала в гостиную, включила телевизор и начала смотреть свой любимый мультфильм про щенков. Я стояла в прихожей, глядя на дверь. Она была закрыта, ключ на месте. Но моё сердце всё равно билось быстрее, чем нужно. Этот дом, который я так любила за его уют — старый деревянный пол, большие окна, запах ванили от свечей, — теперь казался мне чужим. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

«Мам, ты опять проверяешь?» — спросила Мия, не отрываясь от экрана. Её голос был таким лёгким, но он резанул меня. Она видела. Она всегда видела больше, чем я хотела.

«Просто хочу, чтобы всё было хорошо», — ответила я, стараясь улыбнуться. Но внутри я кричала: Я не хочу, чтобы ты боялась, Мия. Я не хочу, чтобы ты знала, как мне страшно.

Я пошла на кухню, чтобы приготовить ужин. Нарезала морковь, поставила воду для спагетти. Простые дела успокаивали, но не до конца. Я открыла ящик за ножом и замерла. На столе лежала открытка. Старая, потёртая, с изображением моря. Я сразу узнала её — мы с Марком купили её на медовый месяц, на пляже в Мэне. Я писала на ней что-то глупое, вроде «Люблю тебя вечно». Она должна была быть в коробке в шкафу, вместе с другими вещами, которые я не могла заставить себя выбросить.

Я взяла открытку, и мои пальцы задрожали. Кто-то достал её. Кто-то положил её сюда, прямо на стол, где я не могла не заметить. Это не могла быть Мия — она не знала про коробку. Это не могла быть я — я бы запомнила. Мой желудок сжался, и я почувствовала, как колени становятся ватными.

«Мия, ты брала что-нибудь на кухне?» — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

«Нет, мам! Я с щенками!» — ответила она, и я услышала, как она хихикает над мультфильмом.

Я сглотнула, глядя на открытку. Это было как удар. Кто-то хотел, чтобы я её увидела. Кто-то хотел напомнить мне о Марке, о том, что было. Мои мысли метались. Может, это он? Он знал, где я храню старые вещи. Он мог взять ключ, который я прятала в саду. Или это кто-то другой? Но кто?

Я убрала открытку в ящик, не в силах смотреть на неё. Мои руки дрожали, пока я резала овощи, но я заставляла себя двигаться. Ужин. Мия. Нормальность. Я должна была держаться ради неё. Но внутри я чувствовала, как страх растёт, как тень, которая становится длиннее с каждым часом.