После развода. Маски-шоу

Глава 3. Полная неуверенность

Я сидела в кабинете адвоката, сжимая ручки сумки так, что костяшки побелели. Офис был тесный, пахло бумагой и старым кофе. Мистер Грэм, мужчина с седыми висками и усталыми глазами, листал какие-то документы, а я пыталась сосредоточиться на его словах. Но мои мысли были где-то в другом месте — на той открытке, лежащей теперь в ящике на кухне, на её потёртых уголках, на словах, которые я писала Марку, думая, что мы будем вместе навсегда.

«Елена, я понимаю ваши опасения», — сказал мистер Грэм, откидываясь на стуле. Его голос был спокойным, но в нём сквозило что-то вроде усталости, как будто он слышал такие истории тысячу раз. — «Но без доказательств, что Марк нарушает условия опеки или представляет угрозу, суд не примет ваши подозрения всерьёз».

«Он угрожал забрать Мию», — сказала я, и мой голос дрогнул. — «Он звонит, пишет, говорит, что я не справляюсь. А теперь эта открытка… Кто-то был в моём доме».

Грэм вздохнул, поправляя очки. «Вы уверены, что это не вы сами её достали? Стресс может играть с памятью».

Я стиснула зубы. Я знала, что он хочет помочь, но его слова звучали как обвинение. Как будто я выдумала всё это, чтобы привлечь внимание. «Я не сумасшедшая», — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — «Я храню эти вещи в коробке. В шкафу. Мия туда не лазает. И я бы запомнила, если бы доставала её».

Он кивнул, но я видела, что он не верит мне до конца. «Хорошо. Мы можем подать запрос на усиление условий опеки, но нам нужны факты. Записи, свидетели, что-то конкретное. Вы проверяли камеры? Соседей спрашивали?»

Я покачала головой. Камер у меня не было, а миссис Кларк, моя соседка, вряд ли заметила бы что-то, кроме своих роз. «Я подумаю, что можно сделать», — пробормотала я, чувствуя, как надежда ускользает.

Когда я вышла из офиса, солнце уже садилось, окрашивая небо над Виллоубруком в розовые и оранжевые полосы. Я села в машину, но не завела мотор. Просто сидела, глядя на свои руки, всё ещё сжимавшие руль. Я не сумасшедшая. Но почему тогда я чувствовала себя так, будто схожу с ума? Открытая дверь, открытка, эти шорохи ночью — всё это складывалось в пазл, но я не видела картинки. Только знала, что она пугает меня.

Я достала телефон и посмотрела на сообщение от Сары, которое пришло, пока я была у адвоката. «Завтра в 7 в кафе на углу? Я угощаю». Я хотела согласиться. Хотела рассказать ей всё, выложить, как я боюсь, как не сплю, как думаю, что Марк играет со мной. Но что-то останавливало меня. Её забота, её улыбки — они были такими знакомыми, но теперь в них чудилось что-то чужое. Как будто она смотрела на меня не как подруга, а как… кто? Я покачала головой. Это было глупо. Сара была со мной, когда всё рухнуло. Она не могла быть частью этого.

Или могла?

Я написала: «Ок, давай в 7», — и нажала «отправить». Может, встреча с ней поможет мне разобраться. Или хотя бы отвлечёт от этого кошмара.

Когда я вернулась домой, Мия была у миссис Кларк. Я попросила её посидеть с ней, пока я ездила к адвокату. Мия сидела на ковре в гостиной соседки, рисуя что-то яркими фломастерами, а миссис Кларк угощала её домашним печеньем. Запах ванили и сахара наполнял её дом, и на секунду я почувствовала себя в безопасности. Но только на секунду.

«Спасибо, что присмотрели за ней», — сказала я, улыбаясь миссис Кларк. Она была пожилой, с добрыми глазами и вечным садовым фартуком, но я не могла заставить себя рассказать ей о своих страхах.

«Всегда рада, Елена», — ответила она, поправляя очки. — «Мия такая умница. Правда, немного спрашивала, почему ты так часто проверяешь двери».

Я замерла. «Она… спрашивала?»

Миссис Кларк кивнула. «Сказала, что ты всё время ходишь по дому, проверяешь замки. Дети замечают больше, чем мы думаем».

Я выдавила улыбку, но внутри всё сжалось. Мия видела. Конечно, она видела. Она была маленькой, но не глупой. Я взяла её за руку, и мы пошли домой. Её ладошка была тёплой, и я сжала её чуть сильнее, чем нужно. «Мам, ты чего?» — спросила она, глядя на меня своими большими глазами.

«Ничего, милая. Просто люблю тебя», — ответила я, и она улыбнулась, прижимая к себе своего кролика.

Дома я включила Мие мультфильм, чтобы она отвлеклась, а сама прошла по комнатам, проверяя всё. Окна закрыты. Замки на месте. Ничего странного. Но когда я зашла в свою спальню, моё сердце пропустило удар. На моей кровати лежал шарф. Мой старый шарф, голубой, с бахромой, который я носила, когда мы с Марком только встречались. Я не доставала его годами. Он был в той же коробке, что и открытка, в шкафу, под кучей старых свитеров.

Я подошла к кровати, медленно, как будто шарф мог исчезнуть, если я моргну. Но он был там, аккуратно разложен, как будто кто-то хотел, чтобы я его заметила. Мои руки дрожали, когда я взяла его. Ткань была мягкой, пахла пылью и чем-то ещё — может, моим старым парфюмом. Я сжала его в кулаке, чувствуя, как гнев смешивается со страхом. Это было уже слишком. Кто-то играл со мной, и я не знала, кто.

«Мия!» — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — «Ты была в моей комнате?»

Она выглянула из гостиной, всё ещё держа своего кролика. «Нет, мам. Я смотрела щенков».

Я кивнула, но мои мысли крутились, как карусель. Это не могла быть Мия. Она не знала про коробку, не могла залезть в шкаф. Я бросила шарф на кровать и пошла в гостиную, пытаясь дышать ровно. Мия смотрела на меня, её глаза были серьёзными. «Мам, ты боишься?» — спросила она тихо.

Я опустилась на колени рядом с ней. «Нет, милая. Я просто… устала. Всё будет хорошо».

Но я лгала. Я боялась. Боялась, что Марк решил напомнить мне о себе. Боялась, что это кто-то другой. Боялась, что я начинаю сходить с ума. Я обняла Мию, прижимая её к себе, и её тепло было единственным, что не давало мне развалиться.

Позже, когда я уложила Мию спать, я сидела на кухне, глядя на шарф, который принесла вниз. Я не могла оставить его в спальне — он будто смотрел на меня. Я открыла телефон и написала Саре: «Можно встретиться пораньше? Мне правда нужно поговорить». Я не знала, доверяю ли ей, но мне нужно было с кем-то поделиться. Нужно было услышать, что я не схожу с ума.