После развода. Маски-шоу

Глава 5. Тот, кто знает

Я стояла у доски, держа мел, который крошился в моих пальцах, пока дети шумели, перебрасываясь карандашами. Сегодня мы читали рассказ о мальчике, который потерял своего пса, и я пыталась объяснить, почему он не сдавался, искал его до конца. Но мои слова звучали тускло, как будто я сама не верила в них. Мой взгляд то и дело скользил к окну, где за стеклом качались ветки клёнов, роняя жёлтые листья на школьный двор. Виллоубрук выглядел таким спокойным, но я знала, что это обман. Мой дом, моя жизнь — всё было далеко от спокойствия.

«Мисс Елена, а вы бы искали своего пса?» — спросила Эмма, девочка с двумя косичками, её глаза сияли любопытством.

Я заставила себя улыбнуться. «Конечно, Эмма. Я бы искала, пока не нашла». Но внутри я думала: А что, если я ищу не там? Открытая дверь, открытка, шарф, кулон — всё это было как следы, но они вели в никуда. Или к кому-то, кого я пока не видела.

Дети зашумели, обсуждая рассказ, и я дала им задание — написать, что бы они сделали на месте героини. Пока они скрипели карандашами, я присела за свой стол, пытаясь собраться. Но мысли крутились вокруг вчерашнего разговора с Сарой. Её слова, такие мягкие, такие заботливые, но с каким-то странным привкусом. «Ты на пределе», — сказала она. Как будто знала, что я могу сломаться. Я покачала головой, отгоняя эти мысли. Сара была моей подругой. Она не могла быть частью этого.

В учительской во время перерыва было шумно. Коллеги обсуждали школьные дела, кто-то смеялся над шуткой, кто-то жаловался на родителей учеников. Я сидела в углу с чашкой чая, который уже остыл, и листала тетрадь, делая вид, что проверяю работы. Но я слышала, как Мэри и Линда, учительницы математики и музыки, шептались за соседним столом.

«Елена выглядит неважно», — сказала Мэри, понизив голос, но не настолько, чтобы я не услышала. — «Я слышала, её развод был тяжёлым. Марк, кажется, совсем её доконал».

«Бедняжка», — ответила Линда, качая головой. — «Одной растить ребёнка, да ещё с таким бывшим… Я бы на её месте уже сбежала».

Я сжала ручку, чувствуя, как щёки горят. Они говорили обо мне, как будто я была героиней какой-то жалостливой истории. Я хотела встать, сказать, что всё слышала, что я справляюсь, что я не жертва. Но я осталась сидеть, уставившись в тетрадь, где слова учеников расплывались перед глазами. Они не знали, через что я прошла. Не знали, каково это — найти сообщения в телефоне Марка, понять, что всё, во что я верила, было ложью.

Год назад. Лето. Наша кухня пахла свежим хлебом, который я испекла для ужина. Мия спала наверху, а Марк задерживался на работе — как он сказал. Его телефон лежал на столе, экран светился от нового сообщения. Я не хотела смотреть. Я никогда не проверяла его телефон, потому что доверяла ему. Но что-то — может, интуиция, может, усталость от его поздних возвращений — заставило меня взять его в руки.

Я ввела пароль — день рождения Мии. Экран загорелся, и я открыла сообщения. Имя «Кейт» было первым в списке. «Ты сегодня был невероятным», — писала она, и дальше — слова, которые я не могла читать, но не могла отвести взгляд. Любовные признания, планы встреч, шутки, которые он никогда не рассказывал мне. Мои руки дрожали, телефон чуть не выскользнул. Я листала дальше, и каждое сообщение было как удар. Он писал ей, как скучает, как мечтает быть с ней. А мне говорил, что задерживается из-за работы.

Я сидела на кухне, пока не услышала, как его машина подъехала к дому. Когда он вошёл, я всё ещё держала его телефон. Он замер, увидев моё лицо. «Елена, что ты делаешь?» — спросил он, но его голос был не злым, а холодным, как будто он уже знал, что я нашла.

«Кто такая Кейт?» — спросила я, и мой голос был чужим, хриплым. Я ждала, что он будет отпираться, лгать, но он просто смотрел на меня, как будто решая, стоит ли мне отвечать.

«Это не то, что ты думаешь», — сказал он наконец, но его глаза говорили другое. Он даже не пытался извиниться. Он просто стоял, высокий, уверенный, как будто это я сделала что-то не так.

Я бросила телефон на стол, и он ударился с глухим стуком. «Уходи», — сказала я, и каждое слово резало меня изнутри. — «Я не хочу тебя видеть».

Он ушёл той же ночью. А я сидела на кухне, глядя на хлеб, который так и не подала к ужину, и чувствовала, как моя жизнь рушится. Я думала о Мие, спящей наверху, о том, как я объясню ей, почему папа больше не живёт с нами. Я думала о себе, о том, как я могла не заметить, что он лгал мне годами. И я решила, что подам на развод. Потому что я заслуживала большего. Мия заслуживала большего.

Я моргнула, возвращаясь в учительскую. Мэри и Линда всё ещё шептались, но теперь о чём-то другом. Я собрала свои вещи и вышла, не сказав ни слова. Их жалость была как соль на рану, и я не хотела, чтобы они видели, как я сжимаю кулаки, чтобы не заплакать.

Остаток дня я провела на автопилоте. Объясняла детям, как писать эссе, помогала с заданиями, но всё время думала о том, что нашла вчера — кулон в ящике. Он лежал там, маленький, серебряный, как напоминание о том, что Марк всё ещё держит меня в своей тени. Я не рассказала об этом Саре в кафе. Не знаю почему. Может, потому, что её слова о моём стрессе всё ещё звенели в ушах. Может, потому, что я боялась услышать, что я сама виновата.

Когда уроки закончились, я осталась в классе, собирая тетради. Тишина школы после звонка была почти оглушительной — только скрип стульев да далёкие голоса уборщиков. Я сидела за столом, глядя на стопку тетрадей, и чувствовала, как усталость наваливается на меня. Я хотела быть сильной, ради Мии, ради себя, но каждый новый день был как шаг по тонкому льду.

Я достала телефон, чтобы проверить время, и увидела пропущенный звонок от Марка. Снова. Мой желудок сжался. Что, если это он? Что, если он копается в моих вещах, оставляет эти напоминания, чтобы держать меня в страхе? Я покачала головой. Это было слишком. Даже для него.