После развода. Маски-шоу

Глава 7. Пыль на страницах

Я сидела на диване, обхватив колени, в гостиной, где тикали настенные часы, отмеряя время, которое казалось бесконечным. Мия уже спала наверху, её комната была тихой, только слабый скрип пола нарушал тишину, когда дом оседал в ночной прохладе. На журнальном столике передо мной лежал старый фотоальбом, который я достала из шкафа, не совсем понимая зачем. Может, хотела напомнить себе, кем я была до всего этого — до Марка, до развода, до этих записок, которые жгли мне карман.

Я открыла альбом, и пыльные страницы зашуршали под пальцами. Первое фото было с нашей свадьбы: я в белом платье, с улыбкой, которая тогда казалась вечной, и Марк, обнимающий меня, его глаза сияют, как будто он действительно любил меня. Я смотрела на эту девушку и не узнавала её. Она была такой наивной, такой доверчивой. Я провела пальцем по её лицу, чувствуя, как одиночество накатывает, как волна. Этот дом, который мы выбирали вместе, теперь был только моим, но он казался пустым, как будто стены впитали все мои потери.

Я перевернула страницу. Мия, только родившаяся, в моих руках, её крошечное личико сморщено, как у котёнка. Я улыбнулась, но улыбка была горькой. Она была единственным, что осталось от той жизни, которую я планировала. Я закрыла альбом, не в силах смотреть дальше. Эти фотографии были как ножи, каждый резал по-своему.

«Мам?» — голос Мии, тихий и сонный, заставил меня вздрогнуть. Я повернулась и увидела её в дверях гостиной, в пижаме с единорогами, сжимающую своего плюшевого кролика. Её кудри были растрёпаны, глаза полузакрыты.

«Милая, почему ты не спишь?» — спросила я, отложив альбом и встав с дивана. Я подошла к ней и присела, чтобы быть на одном уровне.

«Мне приснилось, что Банни потерялся», — сказала она, её голос дрожал. — «Я проснулась, а он был на полу».

Я обняла её, чувствуя тепло её маленького тела. «Банни никуда не денется», — сказала я, поглаживая её по спине. — «Он всегда будет с тобой. И я тоже».

Она кивнула, но её глаза были серьёзными. «Мам, а почему ты грустная? Ты всё время смотришь на фотки».

Я замерла. Она всегда замечала больше, чем я хотела. «Я не грустная», — солгала я, заставляя себя улыбнуться. — «Просто вспоминала, как мы с тобой ездили на озеро, помнишь? Ты ловила лягушек».

Мия хихикнула, её лицо озарилось. «Они были такие скользкие! А ты кричала, когда одна прыгнула на тебя!»

Я засмеялась, и на секунду это было искренне. «Да, я не большая фанатка лягушек. Но ты была храброй».

«Я буду храброй, как ты», — сказала она, и её слова сжали мне сердце. Я не чувствовала себя храброй. Я чувствовала себя потерянной, но ради неё я должна была притворяться.

«Ты уже храбрая», — ответила я, целуя её в лоб. — «Давай, обратно в кровать. Банни ждёт».

Она кивнула и потопала наверх, держа меня за руку. Я уложила её, поправила одеяло и осталась сидеть на краю кровати, пока её дыхание не стало ровным. Её комната была такой уютной — стены, увешанные её рисунками, полка с книгами, которые мы читали вместе. Но даже здесь я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так.

Когда я спустилась вниз, я не вернулась к альбому. Вместо этого я взяла телефон и открыла приложение для знакомств, которое скачала пару месяцев назад, но так и не использовала. Я листала профили, чувствуя себя глупо. Мужчины с их улыбками, фотографиями на рыбалке или в спортзале — всё это казалось таким далёким. Но одиночество, которое я ощущала, глядя на старые фото, было слишком тяжёлым. Я хотела двигаться дальше. Хотела доказать себе, что могу быть не только матерью, не только женщиной, которую предал Марк.

Я остановилась на профиле мужчины по имени Ник. Его фото было простым — он стоял у дерева, в джинсах и клетчатой рубашке, с лёгкой улыбкой. В описании было написано: «Люблю походы, кофе и хорошие книги. Ищу кого-то, кто не боится быть собой». Что-то в этих словах зацепило меня. Может, потому, что я сама не знала, кто я теперь.

Я набрала сообщение: «Привет, я Елена. Люблю книги и кофе, но походы — не моё. Может, поболтаем?» Я нажала «отправить», прежде чем успела передумать, и сразу почувствовала, как щёки горят. Это было так не похоже на меня. Но я устала быть той, кто прячется за страхом.

Ответ пришёл через несколько минут: «Привет, Елена! Походы можно заменить на прогулки по парку. Как насчёт кофе в субботу?» Я улыбнулась, чувствуя, как что-то лёгкое, почти забытое, шевельнулось внутри. Может, это был шанс. Не на любовь, нет — я не была готова к этому. Но на что-то новое. На возможность почувствовать себя живой.

Я отложила телефон и посмотрела на альбом, всё ещё лежащий на столе. Я могла оставить его там, как напоминание о прошлом, но вместо этого я встала и убрала его в шкаф. Хватит жить воспоминаниями. Я хотела жить сейчас. Ради нас с Мией.

Но когда я выключила свет в гостиной и пошла наверх, я услышала слабый скрип за окном. Как будто кто-то наступил на гравий во дворе. Я замерла, прислушиваясь, но звук не повторился. Я подошла к окну и отдёрнула занавеску. Двор был тёмным, только фонарь на улице бросал слабый свет на газон. Никого. Но моё сердце колотилось, как будто знало что-то, чего не знала я.

Я проверила замки — все были на месте. Но когда я поднялась в свою комнату, я заметила, что ящик комода слегка приоткрыт. Я точно помнила, что закрывала его утром. Я подошла ближе, чувствуя, как холод пробирается по спине. Внутри, поверх моей одежды, лежал браслет — тонкий, с маленькими бусинками, который я носила, когда мы с Марком только начали встречаться. Я не видела его годы. Он был в той же коробке, что открытка, кулон, шарф.

Я взяла его, чувствуя, как пальцы дрожат. Это было не случайно. Кто-то копался в моих вещах, вытаскивал их, оставлял на виду. Я хотела кричать, но вместо этого я сжала браслет в кулаке и спрятала его в карман. Я не могла позволить страху победить. Не теперь, когда я только начала чувствовать, что могу двигаться дальше.

Я легла в кровать, но сон не шёл. Я лежала, глядя в потолок, где тени от фонаря за окном танцевали, как призраки. Мия спала в соседней комнате, и её дыхание было единственным, что напоминало мне о жизни. Я хотела быть сильной, хотела быть той, кто не боится. Но тени были слишком близко, и я не знала, как их прогнать.