После развода. Маски-шоу

Глава 8. Волонтёр в рубашке

Солнце заливало школьный двор, превращая его в яркую мозаику из цветных палаток, смеха детей и запаха попкорна. Ежегодная ярмарка Виллоубрука была в самом разгаре: родители толпились у лотков с домашней выпечкой, ученики визжали на надувном батуте, а учителя, включая меня, пытались удержать всё под контролем. Я стояла у стола с поделками, поправляя бумажные фонарики, которые дети сделали на уроках, и старалась не думать о браслете, который нашла вчера в ящике комода. Его бусинки всё ещё жгли мне карман, как напоминание о том, что прошлое не отпускает.

Мия носилась где-то неподалёку, её кудри мелькали среди других детей, пока она играла в колечки. Я видела, как она смеётся, и это было как глоток воздуха. Но даже её радость не могла прогнать тяжесть, которая поселилась во мне. Разговор с Марком, угрозы судом, записки, вещи из прошлого — всё это было как груз, который я тащила за собой. Я хотела отвлечься, раствориться в суете ярмарки, но мои мысли возвращались к тому, что я не могла объяснить.

«Мисс Елена, у нас закончились наклейки!» — крикнула Эмма, моя ученица с косичками, подбегая к столу. Её щёки были красными от бега, а в руках она держала пустую коробку.

«Уже?» — удивилась я, улыбнувшись. — «Ладно, сейчас найду ещё. Не паникуй».

Я нагнулась, чтобы проверить коробки под столом, но там было пусто. Я выпрямилась, оглядывая толпу в поисках Мэри, которая отвечала за запасы. Вместо неё ко мне подошёл мужчина с коробкой в руках. Он был высокий, в джинсах и клетчатой рубашке, с тёмными волосами, слегка растрёпанными ветром. Его улыбка была лёгкой, почти мальчишеской.

«Кажется, это то, что вам нужно», — сказал он, ставя коробку на стол. — «Мэри сказала, что наклейки где-то здесь».

Я моргнула, пытаясь вспомнить, где я могла его видеть. «Спасибо», — ответила я, открывая коробку и находя пачки блестящих наклеек. — «Вы спасли положение. Эмма чуть не устроила бунт».

Он засмеялся, и его смех был тёплым, как солнечный свет. «Рад помочь. Я Ник, кстати. Двоюродный брат Мэри. Она уговорила меня поработать волонтёром».

«Елена», — представилась я, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются. — «И я, похоже, теперь ваш должник».

«Никаких долгов», — сказал он, махнув рукой. — «Но если хотите, можете угостить меня лимонадом. Я уже полчаса таскаю коробки и умираю от жажды».

Я улыбнулась, удивляясь, как легко мне с ним говорить. «Договорились. Лимонад за наклейки — честная сделка».

Мы пошли к лотку с напитками, пробираясь через толпу. Дети кричали, родители фотографировали, а где-то играла музыка — что-то весёлое, с гитарой. Я чувствовала, как напряжение, сковывавшее меня последние дни, немного отпускает. Ник шёл рядом, рассказывая, как Мэри затащила его на ярмарку, угрожая лишить его её знаменитого яблочного пирога.

«Она умеет убеждать», — сказал он, беря пластиковый стакан с лимонадом. — «А вы, похоже, здесь главная по всему. Я видел, как вы ловко разрулили спор у батута».

Я пожала плечами, отхлебнув свой лимонад. Он был холодным, с лёгкой кислинкой, и на секунду я почувствовала себя почти нормальной. «Привычка», — ответила я. — «Учительская жизнь — это как быть мамой для тридцати детей сразу».

Он кивнул, его глаза были внимательными, но не навязчивыми. «А у вас есть свои дети? Или это слишком личный вопрос?»

«Нет, нормально», — сказала я, улыбнувшись. — «У меня есть дочка, Мия. Ей пять. Она сейчас где-то там, покоряет колечки».

«Пять — это весёлый возраст», — сказал он, и в его голосе было что-то искреннее. — «Мой племянник примерно такого же возраста. Всё время спрашивает, почему небо голубое».

Я засмеялась, и это было так легко, так естественно. «Мия тоже. Её последний вопрос был, почему у Банни, её плюшевого кролика, нет хвоста».

Мы болтали ещё какое-то время, стоя у лотка. Он рассказал, что работает в небольшой строительной фирме, любит читать детективы и иногда ходит в походы, хотя чаще просто гуляет в парке. Я поделилась, что преподаю литературу и обожаю книги, но времени на чтение почти не остаётся. Разговор тек, как ручей, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, не заставляя себя. Это было странно — чувствовать себя так легко, когда моя жизнь была похожа на головоломку, которую я не могла собрать.

«Мам!»