После развода. Маски-шоу

Глава 16. Шаги в тишине

Кафе на углу Мейпл-Лейн сияло тёплым светом, как маяк в холодной ночи Виллоубрука. Я вошла, чувствуя, как аромат свежесваренного кофе и ванили обволакивает меня, и сразу увидела Ника. Он сидел у окна, в тёмной рубашке, с лёгкой улыбкой, которая стала шире, когда он заметил меня. Моё зелёное платье шелестело при движении, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя не просто Еленой, матерью и бывшей женой, а женщиной, которую кто-то ждёт.

«Ты выглядишь как из какого-то фильма», — сказал Ник, вставая, чтобы обнять меня. Его объятие было коротким, но тёплым, и я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня весь день, немного отпускает.

«Ты тоже ничего», — ответила я, улыбнувшись, и села напротив. Его глаза, тёмные и внимательные, смотрели на меня так, будто я была единственной в этом переполненном кафе.

Мы заказали кофе — латте для меня, эспрессо для него — и булочки с корицей, которые пахли так, что я почти забыла о своих тревогах. Ник рассказывал о своей работе, о том, как однажды чуть не уронил лестницу на клиента, и я смеялась, искренне, впервые за неделю. Я поделилась историей о Мии, и он смеялся так заразительно, что я поймала себя на том, что улыбаюсь, не заставляя себя.

«Мия — настоящая звезда», — сказал он, отпивая кофе. — «Ты, должно быть, гордишься ею».

«Очень», — ответила я, чувствуя тепло в груди. — «Она мой свет. Иногда мне кажется, что она держит меня, а не наоборот».

Ник кивнул, его взгляд стал серьёзнее. «Это заметно. Ты делаешь для неё всё. Но, знаешь, ты заслуживаешь и для себя что-то хорошее».

Его слова задели что-то глубоко внутри, и я отвела взгляд, теребя салфетку. Я хотела верить ему, хотела позволить себе это тепло, эту лёгкость. Но записки, разбитая чашка, слова Сары о моём стрессе — они были как тени, которые следовали за мной. «Спасибо», — сказала я тихо. — «Я пытаюсь».

Мы проговорили ещё час, и я узнала, что он любит старые виниловые пластинки, ненавидит бегать, но делает это ради племянника, и мечтает однажды съездить в Исландию. Я рассказала о своих уроках литературы, о том, как дети пишут смешные эссе, и о том, как я когда-то хотела стать писательницей. Разговор был как танец — лёгкий, естественный, и я не хотела, чтобы он заканчивался.

Когда мы вышли из кафе, ночь была холодной, но звёзды сияли ярко над Мейпл-Лейн. Ник проводил меня до машины, и на секунду мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но он просто улыбнулся. «Это было здорово, Елена», — сказал он. — «Можно повторить? Может, на следующей неделе?»

«Я бы хотела», — ответила я, и это было правдой. Я села в машину, махнув ему на прощание, и поехала домой, чувствуя, как улыбка всё ещё греет лицо. Ник был как глоток свежего воздуха, и я хотела держаться за это чувство.

Когда я вернулась домой, миссис Кларк уже уложила Мию спать. Я поблагодарила её, заперла дверь и поднялась наверх, чтобы проверить дочку. Мия спала, обнимая своего кролика, её кудри разметались по подушке. Я поправила одеяло, поцеловала её в лоб и вышла, чувствуя, как тепло от её дыхания остаётся со мной.

Я спустилась в ванную, чтобы сделать уход за лицом — мой маленький ритуал, который помогал мне чувствовать себя собранной. Я нанесла очищающую пенку, массируя кожу, и включила тихую музыку на телефоне — что-то мягкое, с пианино. Мысли о Нике, о его смехе, о его взгляде всё ещё кружились в голове, и я улыбнулась своему отражению в зеркале. Может, я могла быть счастливой. Может, я могла двигаться вперёд.

Но затем я услышала звук — слабый, но отчётливый. Шаги. Они доносились со второго этажа, как будто кто-то медленно прошёл по коридору. Я замерла, пенка стекала по щеке, а сердце заколотилось так, что заглушило музыку. Я выключила телефон, прислушиваясь. Тишина. Но я знала, что не ошиблась. Это были шаги — тяжёлые, не такие, как у Мии.

Я вытерла лицо полотенцем, стараясь не паниковать, и взяла телефон, на случай, если придётся звонить. Я медленно вышла из ванной, оглядываясь. Гостиная была тёмной, только свет от уличного фонаря пробивался через занавески. Я поднялась по лестнице, стараясь ступать бесшумно, но каждая ступенька скрипела, как будто выдавая меня. Коридор наверху был пуст, двери закрыты. Я подошла к комнате Мии, толкнула дверь и заглянула внутрь. Она спала, её дыхание было ровным, кролик всё ещё в её руках. Я выдохнула, но облегчение было слабым.

Я проверила свою спальню, шкаф, даже заглянула под кровать, чувствуя себя глупо, но не в силах остановиться. Никого. Я спустилась вниз, осмотрела кухню, гостиную, проверила замки и окна — всё было закрыто, как я оставила. Я стояла посреди гостиной, прислушиваясь, но слышала только стук собственного сердца и далёкий шум ветра за окном.

«Ты устала», — сказала я себе, но голос дрожал. Я хотела верить, что это моя фантазия, что шаги были эхом моего страха. Но записки, чашка, открытка — они были реальными. Я не могла притворяться, что всё в порядке.

Я вернулась в ванную, чтобы закончить уход, но мои движения были механическими. Я нанесла увлажняющий крем, глядя в зеркало, но видела не своё лицо, а тени, которые преследовали меня. Ник был светом, но я не знала, хватит ли его, чтобы прогнать эту темноту.

Я легла в кровать, но сон не шёл. Я лежала, глядя в потолок, где тени от фонаря танцевали, как призраки. Мия спала в соседней комнате, и её спокойствие было единственным, что держало меня. Но шаги, которые я слышала, были как предупреждение, и я не знала, показалось мне или это правда...