После развода. Маски-шоу

Глава 20. "Дорогая"

Утро в Виллоубруке было хрупким, как тонкий лёд на пруду: солнце лениво пробивалось сквозь облака, а воздух пах сыростью и опавшими листьями. Я сидела на кухне, обхватив ладонями остывшую кружку, пока Мия, увлечённо раскрашивая домик для своего воображаемого кролика Банни, взахлёб рассказывала, как они сегодня полетят на Луну за космической морковкой. "Мама, смотри, я научилась рисовать радугу одним движением руки!" — хвасталась она, оставляя на бумаге яркие дуги, а я машинально кивала, вспоминая, как вчера Ник подарил мне букет полевых цветов, которые я поставила в фарфоровую вазу, стоявшая на тумбе в гостиной.

Но ощущение, что мой дом превратился в чужое пространство, не отпускало. Новые замки, которые я установила, цепочка на двери — они были как щит, но я знала, что щит не спасёт, если враг уже внутри.

«Мам, смотри, Банни теперь синий!» — воскликнула Мия, показывая мне рисунок, где её кролик превратился в нечто похожее на инопланетянина.

«Космический Банни!» — ответила я, стараясь звучать весело. — «Ему идёт. Может, нарисуешь ему ракету?»

Она кивнула, погрузившись в своё творчество, и тут же увлечённо принялась размазывать ладошкой жёлтую краску, изображая "солнечный взрыв" для Банни. "Смотри, мам, это как в том мультике, где зайчик строил ракету!" — восторженно прошептала Мия, широко раскрывая глаза, а я встала, чтобы убрать её миску с хлопьями.
"Ого, какой мощный взрыв! — рассмеялась я, бережно вытирая ей щёчку салфеткой. — Банни, наверное, теперь самый крутой кролик во всей Вселенной!" Мия торжествующе подпрыгнула на стуле: "Правильно! Он же мой!"

Мой телефон, лежавший на столе, завибрировал, и я вздрогнула, чуть не уронив миску. Экран загорелся, показывая уведомление от неизвестного номера. Я открыла сообщение, и моё сердце пропустило удар. Простые слова, но они резанули, как нож: «Ты не одна».

Я замерла, глядя на экран, пока буквы не начали расплываться. Мои пальцы дрожали, когда я перечитала сообщение ещё раз, как будто оно могло исчезнуть. Но оно было там, холодное и угрожающее. «Ты не одна». Кто-то знал, что я дома. Кто-то наблюдал. Моя первая мысль была о Марке — его насмешка по телефону, его уверенность, его умение манипулировать. Это был он. Должно быть, он.

Я схватила телефон и вышла в гостиную, чтобы Мия не услышала. Я набрала номер Марка, чувствуя, как гнев и страх борются внутри. Он ответил почти сразу, его голос был таким же гладким, как всегда, но с лёгкой усталостью, как будто я оторвала его от чего-то важного.

«Елена, что на этот раз?» — спросил он, и я уловила знакомый снисходительный тон.

«Прекрати это, Марк», — сказала я, и мой голос дрожал, несмотря на попытки держать себя в руках. — «Я получила сообщение. ‘Ты не одна’. Это ты, да? Хватит играть со мной».

Он замолчал, и тишина была такой тяжёлой, что я услышала, как кровь стучит в висках. Потом он хмыкнул, и этот звук был как пощёчина.
"О, да ты совсем съехала, дорогая," — его голос капал ядом, каждый слог будто обжигал кожу. — "Тебе уже мерещатся мои послания? Может, пора к психиатру записаться? Хочешь, номер хорошего специалиста скину?"

Я впилась пальцами в телефон, чувствуя, как корпус трещит под давлением.
"Не смей так со мной говорить!" — голос сорвался на хрип. — "Ты прекрасно знаешь, что это не галлюцинации. Кто, кроме тебя, мог знать про ту коробку в подвале? Кто помнит, как я боялась этих фотографий? Ты специально выбрал именно их — чтобы мне стало плохо, да?"

Тишина в трубке стала густой, как сироп. Потом ледяной смешок: "Ох, Лена... Если бы я действительно хотел тебе 'напомнить' о прошлом, поверь, ты бы не сомневалась, что это я".

«Ты правда думаешь, что я сижу и пишу тебе анонимки?» — ответил он, и его голос был полон презрения. — «Елена, я не ребёнок. Если бы я хотел тебя достать, я бы сделал это через суд. А не через какие-то глупые сообщения».

Я сжала губы, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Его слова были такими знакомыми — он всегда умел заставить меня сомневаться в себе. «Тогда кто?» — спросила я, и мой голос был тише, чем я хотела. — «Кто знает, где я живу? Кто знает, как меня напугать?»

«Понятия не имею», — ответил он, и его тон был таким небрежным, что я почти поверила ему. — «Но, знаешь, может, тебе стоит проверить своих новых друзей. Этот парень, с которым ты таскаешься, кто он вообще? Или твоя подружка Сара, которая вечно суёт нос в твои дела?»

Я замерла, его слова задели что-то внутри. Ник? Сара? Я отогнала эти мысли, но они оставили горький привкус. «Не смей переводить на них», — сказала я, но мой голос был слабым. — «Если я узнаю, что это ты, Марк, я…»

«Ты что?» — перебил он, и его смех был холодным, как зимний ветер. — «Позвонишь в полицию? Скажешь, что получила сообщение? Удачи, Елена. Суды любят доказательства, а у тебя их нет».

Он повесил трубку, и я осталась стоять посреди гостиной, сжимая телефон. Его насмешка эхом звучала в голове, но теперь к ней добавилось новое — «Ты не одна». Я открыла сообщение снова, но номер был скрыт, и я не могла ответить. Я чувствовала, как паника поднимается из груди, как будто кто-то сжимает мои лёгкие. Я хотела кричать, но вместо этого глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Мия была в соседней комнате, и я не могла позволить ей увидеть мой страх.

Я вернулась на кухню, улыбнулась Мие и похвалила её рисунок, но мои мысли были где-то в другом месте. Кто-то знал, что я дома. Кто-то хотел, чтобы я боялась. Я проверила замки, окна, цепочку — всё было закрыто. Но это не помогало. Мой дом, который когда-то был моим убежищем, теперь был как клетка, и я не знала, как из неё выбраться.

Я отвезла Мию в садик, стараясь болтать с ней о её «синем Банни», чтобы она не заметила, как мои руки дрожат. Вернувшись домой, я села на диван, глядя на телефон. Сообщение всё ещё было там, как напоминание, что я не в безопасности. Я хотела позвонить в полицию, но знала, что Марк прав — у меня не было доказательств. Записки, сообщение, ключи — всё это было слишком зыбким, чтобы кто-то поверил. Даже Сара намекала, что это может быть стресс. Но я знала, что это реально.