После развода. Моя исповедь

Глава 1

В глаза бросились скомканные штаны мужа, которые словно выброшенный ненужный инвентарь, лежали на полу. Рядом стояли его ботинки, начищенные до блеска, напоминающие о его безупречном имидже, который он так тщательно поддерживал.

Сердце замерло, а затем бешено заколотилось, словно пыталось вырваться из груди.

Сам муж стоял во всей своей нагой «красе» спиной ко мне, прижав новенькую официантку к стене склада нашего ресторана. Ту самую Риту, которую он еще вчера за глаза называл «бестолковой пустышкой», «ленивой дурочкой», «абсолютно непригодной для работы в нашем ресторане». Его слова эхом отдавались в моей голове, смешиваясь с тошнотворным запахом дешевого приторного женского парфюма.

– Люба, ты пойми она же совсем тупенькая. Дважды два вряд ли сложить сможет. Вчера представь, что она мне выдала, – ещё вчера говорил муж посмеиваясь. – Роман Витальевич, а вам не жалко нерку? Они ведь такие милые создания. Я только потом понял, что она нерку с нерпой перепутала.

Я ещё посмеялась вместе с ним. А получается он смеялся над ней, а на самом деле мечтал прижать к стене и засадить в неё член. Мразь!

Сейчас стало понятно почему уже месяц у него постоянно нет на меня времени. Рита как раз устроилась чуть больше месяца назад. На меня у него просто уже сил не хватало. Все тратил на своё новое увлечение. И это мужчина в сорок пять лет. Я думала он разумный, мудрый, на которого можно положиться, вся дурость в молодости осталась, а он променял меня и двоих детей на обычную тупую куклу.

Смотрю на лицо Риты, обычно такое милое и живое, сейчас же перекошенное от удовольствия. В моей голове проносятся картины их общения, его снисходительные улыбки, её якобы наивные вопросы. Теперь все встало на свои места.

Вся ее показная неуклюжесть, вечные извинения и хлопанье ресницами – жалкая игра, тщательно продуманный спектакль. Вчера она невинно улыбалась мне, спрашивая, как лучше подойти к клиенту и подать меню, а сегодня… сегодня она прижимается к моему мужу, наслаждаясь его вниманием, его прикосновениями. Её пухлые губы, теперь расплылись в похотливой ухмылке. А её красная помада, напомнила мне яркую окраску ядовитых жаб, которые специально привлекают к себе внимание жертв.

Эти коровьи накладные ресницы, которыми она так умело хлопала, выпрашивая поблажки теперь казались мне орудием соблазна, заточенным специально для таких, как мой муж. И я ведь тоже велась, прощала ей ошибки, жалела, думала про неё, что она бедненькая, глупенькая, беспомощная. Сволочь!

Я не кричу, не плачу, не закатываю истерику. Просто замерла, парализованная увиденным. Все вокруг словно замедлилось. Вот Рома поворачивает голову, его лицо, искаженное похотью, сменяется удивлением. В его взгляде – медленное осознание, что теперь не отмазаться простыми “я был занят” или “ что за ерунду ты несёшь, мне кроме тебя никто не нужен”.

Он застыл в неловкой позе, прижимая к себе Риту.

Тишина в комнате стала оглушительной, ее нарушало лишь наше дыхание. Рита, оторвавшись от моего мужа, испуганно захлопала ресницами, осознавая всю щекотливость ситуации. Она судорожно одернула короткую юбку, попыталась застегнуть непослушные пуговицы рубашки на мощной груди. Рома же, словно очнувшись, попытался натянуть штаны, но те запутались в ногах, превращая его в жалкое подобие того безупречного мужчины, которого я знала.

– Люба я всё объясню. Это… это не то, что ты думаешь! – наконец выдавил он из себя. – Я… я просто…

Он напряженно пытался придумать хоть какое-то оправдание, это было видно по его бегающим глазам. Рита, воспользовавшись его замешательством, попыталась юркнуть мимо меня, но я остановила её, подняв руку, и уперлась в косяк двери. Она замерла, как загнанный зверь, ее накладные ресницы трепетали в унисон с дрожащими губами. В глазах плескался страх. Она, казалось, была готова провалиться сквозь землю, лишь бы избежать моего взгляда. Но бежать ей некуда.

– А я думаю, что тут за мыши скребутся, – выдаю я довольно спокойно, хотя в груди бушует настоящий торнадо.

– Ты, – начинаю я, тщательно подбирая слова, чтобы не сорваться на крик, хотя мне здесь разнести всё хочется, — мне больше не муж Казанцев . Мы разводимся. А ты, — перевожу взгляд с мужа на его любовницу, — уволена.