После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 4. Пришла в себя?

— Все, мам, мне пора, — говорит Вася и закидывает зеленый рюкзак на плечо.

— Ты так и не сказала, кто она.

— Пусть папа тебе все рассказывает, — Вася закатывает глаза, разворачивается и торопливо шагает к дверям гостиной. — Я заехала только забрать рюкзак.

Оглядывается, когда я ее тихо прошу:

— Не уезжай.

Пусть она и груба со мной в выражениях, но она мой голос разума. Жестокий, но холодно сдерживает истерику, в которой я могу лишиться рассудка.

— Мам, мне за Колей надо заехать и забрать его с тренировки, — хмурится, — у меня своя семья есть, мам, если что, а ты уже девочка взрослая. Очень давно взрослая.

— Я тогда с тобой поеду! — решительно встаю.

Я потеряла всю свою зрелость и взрослость.

Конечно, я понимаю, что мне сейчас не стоит хвататься за юбку дочери, но я себя мало контролирую.

— Все, мам, я ушла, — Вася качает головой и оставляет меня. — Ее напряженный голос летит из холла на второй этаж к отцу. — Все, пап, я уехала! Надеюсь, ты не забыл, что ты на следующих выходных обещал Максиму и Коле отвезти их порыбачить!

Какая, блин, рыбалка после такой новости? Чувствую себя дурой, которая ничего не понимает в этой жизни.

Муж требует развод?

Наплюй! Ничего страшного не произошло и никто не отменит рыбалку для внуков. Жизнь идет своим чередом.

— Я помню, — слышу глухой ответ Яра, — будет им рыбалка. Я планы не поменял.

— Вот как раз с ними и переговоришь… — Вася выдерживает паузу, — объяснишь все это, пап. Ты же согласен, не мне им объяснять, что ба и деда решили развестись.

— Согласен. Я все им объясню.

У меня мурашки бегут по плечам, и я пытаюсь стереть их с кожи и успокоиться.Хочу сбежать.

— Маму успокоила?

Закусываю внутреннюю сторону щеки до боли.

Вася права. Слезами сейчас Яра не проймешь, и я его презрительной жалости не хочу.

— Относительно успокоила, — устало отвечает Вася. — Вы все-таки втянули меня в свои разборки. Две недели назад ты сказал мне не лезть не в свое дело, а сегодня я на передовой.

— Лучше ты ее успокоишь, чем я, — угрюмо заявляет Яр. — Я бы мог серьезно вспылить, Васюш. Это хорошо, что ты заехала, а то… — угрожающе посмеивается, — мы бы стали участниками криминальной хроники в новостях.

Волосы по всему телу приподнимаются. Вот так шутит мой муж. Его шутки всегда вызывали в окружающих недоумение, испуг и напряженный сиплый смех.

— Несмешно, пап.

— Иди, — милостиво отвечает Яр. — Я немного успокоился. Подышал на балконе.

Василиса что-то тихо говорит ему, но я не могу разобрать ее слов, потому что на меня опять накатывает ревность, обида и жалость к себе.

Вцепившись в волосы, кружу вокруг дивана.

Может, довести Ярослава до бешенства, и пусть он прикончит меня в пылу ярости? Для меня лучше лежать красивой в гробу, чем быть нелюбимой и надоедливой мегерой.

Останавливаюсь, когда слышу, как щелкает замок входной двери. Василиса ушла. Бросила наедине с Ярославом, чьи твердые шаги я различаю в гнетущей тишине.

Когда он заходит в гостиную, я не поворачиваюсь к нему и блекло смотрю перед собой. Чувствую его пристальный взгляд на моем затылке.

— Уже не рыдаешь, — хмыкает, — уже хорошо. Я дам тебе минут сорок, чтобы ты привела себя в порядок, и мы поговорим.

Я не шевелюсь.

Почему тогда в девятом классе я не испугалась того, как мой одноклассник-переросток раскидал похотливых пьянчужек? И не просто раскидал, а нанес серьезные травмы каждому из них?

И почему меня совсем не напрягало то, что другие сторонились Ярослава и опускали взгляд, когда он появлялся в школьном коридоре?

Сколько лет прошло, и Ярослав их взял и обесценил за один вечер.

Раз, и я ему оказалась больше не нужна, а ведь какие слова мне шептал на нашей свадьбе!

Какие клятвы давал!

— Ты мне обещал, что никогда не обидишь меня, — тихо заявляю я и опускаю руки безвольными вялыми канатами вдоль тела. — Обещал…

Резко разворачиваюсь к Ярославу и кричу:

— Обещал! Черт тебя дери! Обещал!

— Если ты сейчас же не успокоишься, то тебе придется принять холодный душ, Лера, — в упор смотрит, — ты меня своими криками только провоцируешь.

— Все, что ты говорил мне, было ложью!

Меня захлестывает обида новой мощной волной, и я кидаюсь на Ярослава с кулаками, и я встречаю уверенный и равнодушный отпор.

Он с тяжелым вздохом перекидывает меня через свое могучее плечо и неторопливо выходит из гостиной.

В своих визгах и ярости я выпадаю из реальности в черную бездну безумия, из которой я выныриваю под струями ледяной воды. Я захлебываюсь, пытаюсь отмахнуться от направленной на меня душевой лейки, отфыркиваюсь и слышу:

— Будешь так орать, то, честное слово, вызову санитаров с волшебным укольчиком.

Холодные струи бьют в лицо, и я вжимаюсь в кафельную стену, прикрыв руками голову.

— Пришла в себя? — выключает воду.

Боже, как это унизительно.

Сначала тебе целуют кончики пальцев, а потом поливают холодной водой с приказами закрыть рот и успокоиться.

Швыряет в меня полотенце, которым я в жалком подчинении накрываю голову. Трясусь.

— Надень красивое платье, — строго и безапелляционно командует Ярослав, — туфли, уложи аккуратно волосы… Если ты сама себя не уважаешь, то как мне в тебе увидеть достойную женщину, м?