После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 6. Я развожусь

— Мне ничего от тебя не надо, — я отворачиваюсь от Ярослава и закусываю губы.

— Ты ни дня не работала, Лер, — голос Яра опять начинает вибрировать раздражением.

Моя гордыня его не восхищает. Я выгляжу в его глазах глупой. Он пытается со мной обсудить вопросы моего будущего существования после развода, а я бравирую наивными заявлениями:

— Я справлюсь без тебя! Мне ничего не нужно!

— Давай обойдемся без этих детских угроз, Лер.

Впервые мне стыдно за то, что я была домохозяйкой, которая готовила вкусные ужины, рисовала этюды на веранде и наслаждалась материнством с замужеством.

Я действительно была той милой очаровательной женой, которая кайфовала от замужества за сильным, большим и суровым самцом: он зарабатывает деньги, а я создаю уют.

Боженька создал меня для того, чтобы я была женой.

Кто-то живет для карьеры, для самореализации, а я — жена, мать и бабушка. Вот кто я. Тридцать лет я эта мой брак и семья приносили мне радость и удовольствие, но сейчас Яр серьезно говорит о разводе.

Яр уходит от идеальной домохозяйки и хорошей жены к сильной карьеристке со стальными нервами и пронизывающим до костей взгляда.

Мы — противоположности.

— Дом будет продан, — заявляет Ярослав. — На вырученные деньги для тебя будет куплена другая недвижимость.

Он лишает меня моего гнезда. Моих родных стен, для которых я выбирала обои и цвет краски.

— Так нельзя, Яр, — шепчу я. — Оставь мне этот дом

— Это был наш дом, — строго поясняет он, — мы оставим прошлое в прошлом, Лера. Ты не будешь жить среди призраков. Я знаю, сама ты не в состоянии изменить свою жизнь. Вот такая ты. Тепличная женщина.

Закусываю губы и закрываю глаза.

Разве плохо быть домашней женщиной, которая умеет готовить, шить и которая вовлечена в семейные заботы с головой?

Как же так?

Неужели мягкая и нежная хранительница очага проиграла решительной смелой карьеристке, которая, вероятно, даже яичницу не в состоянии приготовить?

— Я справлюсь! — громко обещаю Яру и в ярости вглядываюсь в его глаза. — Это вы считаете меня бесполезной клушей… а я…

— Что ты, Лера? — Яр вскидывает бровь. — Будешь пирожки печь на рынке? Или пойдешь домработницей к соседям? Ты, конечно, справишься с пирожками, борщами и тряпками, но позорить ты меня не будешь.

Меня начинает потряхивать, ведь я понимаю, к чему он ведет.

— Я несу за тебя ответственность, да, — он медленно кивает. — Я потакал твоей слабости…

— Мне ничего от тебя не нужно… — шепотом повторяю я. — Просто оставь меня в покое…

— Довольно! — гаркает он и бьет кулаком по столу. — Будет развод, и дурить в разводе я тебе не позволю! Если бы ты могла, то ты бы уже нашла себя!

— Я нашла себя в семье! — взвизгиваю я. — В браке!

— Теперь нашего брака нет, Лера! — встает. — И я организую тебе ту жизнь, в которой ты дальше будешь на кухне возиться, рисовать, пить чаи и сериалы свои смотреть! И да, с моей стороны будет контроль, а то ты устроишь цирк с конями и нытьем!

— Я смогу без тебя! — я тоже вскакиваю на ноги, и из глаз брызжут предательские слезы. — Без твоих денег! Ничего мне от вас не надо!

Я не знаю, чего сейчас добиваюсь от Ярослава. Может быть, я хочу, чтобы он воспринял меня всерьез и увидел во мне не только домохозяйку, но и женщину, которая хоть чего-то стоит.

— Будет спокойный развод и твоя спокойная жизнь, Лера, без пересудов, что ты, бедная несчастная, осталась ни с чем и теперь вынуждена мыть полы в Пятерочке, — цедит сквозь зубы. — Хочешь показать, какая ты самостоятельная, то делай этого без лишних публичных унижений.

Я понимаю, о чем он сейчас говорит. В своем желании показать всему миру, какая я сильная и независимая, мне без денег Ярослава и его поддержки придется отталкиваться от самого дна.

А реально ли в пятьдесят лет домохозяйке доказать кому-то, что она в этой жизни не только жена, мама и бабушка?

Может, мне заткнуться, сесть и принять все условия разъяренного Ярослава, который готов обеспечить мне спокойную и тихую жизнь без сюрпризов и борьбы?

Мне надо успокоиться.

Да, во мне сейчас кипит обида, злость и ревность, но у меня сейчас нет никаких сил и возможностей бороться против Яра, который решил организовать мне «тихую и приличную» жизнь после развода, ведь сама я точно опозорюсь и перед родственниками, и перед общими знакомыми.

Медленно сажусь под пристальным взглядом Ярослава и вытираю слезы с щек уголком платка.

Ярослав тоже возвращается в кресло и откидывается в прежнюю напряженную позу. Глаза горят. Медленно выдыхает.

— Значит, мне не надо дергаться, — стараюсь говорить холодно и отрешено, но голос все равно вздрагивает, — и развод — твоя забота?

— Именно. И если ты захочешь в свою жизнь привнести работу, то никто против не будет, Лера. Либо я, либо дети помогут пристроить тебя в тепленькое местечко.

— То есть вы будете решать, как мне жить даже после развода? — с горькой усмешкой уточняю я.

— Не решать, как жить, а заботиться, — Ярослав пожимает плечами, — без нашей заботы ты навертишь такого, что нам все равно придется вмешиваться. Ты не первая разведенка, которая совершенно не приспособлена к жизни.

— Это все, что ты хотел сказать?

Ярослав кивает.

Я встаю. Отступаю к двери и с прямой спиной покидаю кабинет. Слишком громко хлопаю дверью и приваливаюсь к стене, прижав холодные потные ладони к лицу. Я не знаю, как долго стою в полумраке коридора второго этажа. Я будто выпадаю из реальности на целую вечность, но я слышу голос Ярослава и возращаюсь к жизни:

— Эля, я развожусь, — молчание и глухо продолжает, — Лера теперь все знает.