После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 12. Прекрати себя жалеть

Ярослав временно переехал в четырехкомнатную квартиру Эллы.

После похорон мужа она продала общий дом и купила сто сорок квадратных метров на пятнадцатом этаже в одном из новых жилых комплексов через квартал от офиса.

Теперь там будет жить Ярослав. Станет пить кофе по утрам на открытой террасе и задумчиво смотреть на город в серости раннего рассвета.

А я… я по утрам не хочу просыпаться.

— Мама, тебе нельзя закисать, — громко цокает Василиса. — Какие у тебя планы?

Скрещивает руки на груди и ждет от меня ответа.

Приехала и в ультимативном тоне заявила, что я сейчас еду с ней на маникюр и стрижку, а после пойдем выпьем кофе с тортиком в красивой кафешке, которую открыла ее подруга.

Зачем мне все это? Для чего? Пусть оставит меня в покое!

— Три дня прошло, Вась, — пробегаюсь пальцами по краю чашки. На дочь не смотрю. — Уходи.

Эти трое суток смазались в один долгий кошмар, в котором я помню лишь свой вой в подушку и молодых помощников Яра, которые приехали собирать его вещи в квадратные коробки.

Молча, как муравьи, опустошили кабинет Яра, гардеробную комнату и пару полок в библиотеке с его любимыми коллекционными книгами.

Он действительно ушел из моей жизни.

Плюнул на тридцать лет брака и кинул меня, потому что полюбил другую. Потому что домашняя уютная клуша с пирожками и вкусными ужинами надоела.

— Три дня достаточно, чтобы взять себя в руки! — громко и строго возражает Вася. — Да, ушел! Да, теперь с другой! Да, обидно и досадно, но, мам, ты же можешь и год, и два ныть!

— Это мое право оплакать мой брак! — яростно взвизгиваю я. — Ну уж простите, — вскакиваю на ноги и смахиваю со стола чашку с чаем. Она разбивается. — Простите, что я не железная леди! Посмотрела бы я на тебя!

— Вы взрослые люди, мама! Да сколько можно?! — кричит на меня. — Ты закуксишься! Я тебя пытаюсь растрясти! Занять, отвлечь!

— Оставь меня! Надоела! Иди к своему папочке! у вас же общие дела, бизнес, да? Хитрые схемы!

— Он — мой отец! Он останется им, мама! И не буду я рвать дела, потому что ты не можешь понять, что ваш развод - это не конец света! Что жизнь продолжается! Что мне, что Виталику надо кормить свои семьи, что мы обязаны продолжать дело отца, развивать его! Ты бы все кинула! Ты бы все просрала, мама, ради своей тупой гордости и жалкой обиды! Потому что ты и понятия не имеешь о ценности того, чего мы достигли за эти годы! Чего достигла наша семья! — шагает ко мне. — Да, у меня с отцом общие дела, поставки, связи, и не стану я все это рвать лишь для того, чтобы удовлетворить твою женскую обиду. Это глупо, недальновидно и контрпродуктивно. Это, — повторяет с нажимом, — глупо.

— Если бы с тобой поступили так, как со мной…

— А я не пошла по твоему пути, — Вася заглядывает в глаза. — Я не сидела дома, я с шестнадцати лет работаю, мама, если ты не забыла. Я рву жилы все эти годы, я зарабатываю бабки, я расширяюсь, я имею ценность, и если мой муж решит уйти, то пусть уходит, — она недобро щурится, — распускать сопли я не буду, ясно. У меня просто на это не будет времени. Я тебе, — цедит по слогам, — поэтому и говорю, мама, возьми себя в руки. Хватит ныть. Хватит себя жалеть. Хватит быть размазней, которой ты была всегда.

— Не надо так со мной…

— А то что? — Вася вскидывает бровь и напирает на меня. — Расплачешься? Опять? И знаешь, — она скалится в презрительной улыбке, — гордость она про слюни, сопли, слезы, а про действие! Не буду я тебя жалеть! Ты сама виновата, что надоела ему! Он же не на молодуху наскочил!

— Хватит! — кричу я, закрываю уши ладонями и в слезах опускаюсь на корточки перед дочерью. — Хватит!

Вася отходит в сторону, отворачивается и сжимает переносицу на глубоком выдохе:

— Неужели ты не понимаешь, мама, что сейчас тебе надо быть сильной.

— Я не могу быть сильной… я его любила… люблю…

— Я жду тебя в машине пятнадцать минут, — Вася торопливо шагает прочь из кухни, — хочешь жалеть себя, то жалей. Больше не полезу и буду с тобой вести как с умственно отсталой овцой.