После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 20. Умная и хитрая стерва

— Я с миром пришла, Лера, — заявляет Элла на пороге моего дома. Сдержанно улыбается. — Ты же не станешь кидаться ко мне и рвать волосы? — смеется.

Не постеснялась и не побоялась явиться ко мне после моих страшных слов о том, что она может родить дауна или инвалид, и меня это шокирует.

Я бы не смогла так, но Элла — толстокожая крокодилица с милой и вежливой улыбкой.

Как всегда, она — сама элегантность. Сегодня на ней твидовый костюм с коротким пиджаком, а я перед ней стою в фартуке и косынке.

Вздрагиваю, когда срабатывает будильник на смартфоне в моей руке.

— Извини, но у меня сейчас пудинг сгорит, — отвечаю я Элле.

Я решила сегодня успокоить свои нервы готовкой, и мой выбор пал на французский луковый пудинг.

Пока резала лук, то без зазрения совести поплакала, и это не развод виноват, а химическая реакция.

— Нам все равно стоит поговорить, — вздыхает она, — один на один. Как женщина с женщиной.

Я торопливо шагаю прочь, но дверь перед Эллой не закрываю. Раз пришла, то я с ней побеседую.

Она будит во мне злость.

Дети и Яр ввергают в пучину отчаяния и тоски, а Элла играет на ревности, женском самолюбии и рядом с ней я закипаю гневом.

Может, гнев меня спасет.

— Я в курсе того, что на тебя сейчас насели с работой, — заявляет Элла, когда я вытаскиваю противень с горшочками, в которых запекся нежный воздушный пудинг.

— Так ты пришла поумничать?

— Ярослав может сильно давить, — воркует Элла, — но он лишь волнуется.

— Не надо мне рассказывать, какой у меня муж, — отставляю противень на разделочную доску и разворачиваюсь к Элле. — Я прожила с ним тридцать лет.

— Тогда ты должна понимать, что вся эта возня с твоим трудоустройством, не блажь, Лера, — Элла щурится. — А лишь попытка дать тебе новую опору в этой жизни, новую цель, дать общение. Если ты так хорошо знаешь родного мужа, то ты не должна удивляться тому, что он не мастер в разъяснении своих поступков. Он умеет только действовать…

Я аж приоткрываю рот. Сильно она по мне прошлась. Без жалости и лишних лживых улыбок.

Она ткнула меня рожей, что я не знаю и не понимаю Яра.

— И он действует сейчас так, как считает правильным. Жестко, да, но он мужик, — продолжает Элла, — и некоторые моменты в силу своего характера он упускает.

— Какие, например?

— Такие, что ты не примешь его помощи, — Элла пожимает плечами. — И то, что ты сейчас должна понять, какую новую жизнь ты хочешь. Где ты себя видишь. Чем хочешь заниматься.

Дрянь.

Хитрая и умная дрянь, которая говорит элементарные вещи, а я до них сама не дотукала. Я от злости на мудрую и рациональную Эллу аж дышу неровно и прерывисто.

Ненавижу ее.

— Вот, — она вытягивает из внутреннего кармана пиджачка белую визитку и поднимает на меня взгляд, — это отличный спец по профориентации, — кладет визитку на стол. — Вот кто тебе сейчас нужен. Поможет понять, к чему тебя тянет, чем было бы интересно заняться, кем ты себя видишь, а после подскажет те же, например, курсы, — мягко улыбается, — или определит стратегию и с чего начать.

— Мне не нужна твоя помощь… — сжимаю кулаки.

Элла меня унизила, и не оскорблениями, а адекватными и трезвыми советами, которые, действительно, помогут мне в жизни. Которые определят мое будущее.

— Может, что-то в кулинарии у тебя получится, — она застегивает пиджак и кивает на горшочки с пудингом, — пахнет обалденно. И выглядит аппетитно. Знаешь, вот мне сразу пришло в голову… свои курсы по кулинарии организовывать, м?

Хорошая идея, но ее придумал не я, потому что мой мозг заточен не на поиски решений, не на планирование моей жизни, не на борьбу против злой реальности, в которой я должна быть сильной и умно.

Я могу готовить вкуснейший луковый пудинг, но даже у меня не проскользнет даже мысли монетизировать мои умения, мой опыт и мои знания.

— Можно даже свой кулинарный канал завести, Лера! — восторженно охает Элла. — Господи, да я же сама залипаю иногда на то, как другие готовят!

Поэтому Яр и влюбился в Эллу.

Она яркая, энергичная и сильная.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — тихо отвечаю я.

— Ну, хорошо, не кулинария, — она улыбается. — Ты же вроде рисовала? Можно в этом направлении копнуть.

— Зачем тебе это, Эля? Чего ты добиваешься? — спрашиваю я.

Она молчит несколько секунд, хмурится, закусывает губы и отвечает:

— Когда умер мой муж, мне никто не подсказал, как жить дальше…

— Только мой муж не умер, — цежу я сквозь зубы и делаю шаг к Элле, — он ушел к тебе. К тебе, Элла.

— Для женщины это еще хуже, — Элла не боится моей агрессии и взгляда не отводит, — но ты можешь быть счастливой. Без Яра.

— Уходи, — выдыхаю я. — Ко мне дочка скоро внуков привезет.

Я вскипаю. Я на грани, и Элла может не выйти живой из кухни, ведь на краю стола рядом с моей рукой лежит нож. Хваткий, удобный и очень острый.

— Неужели только Яр определял твою жизнь, Лера? — Элла вглядывается в мои глаза. — Неужели ты настолько жалкая?