После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 24. Закончу тут

— Девочка в очень плохом состоянии, — милая ветеринарша с короткими кудрявыми волосами слабо улыбается. — Ребра сломаны, лапу переднюю придется собирать из осколков… Часть правого бедра вся в опарышах. Сильное истощение…

Закрываю рот ладонью и замираю, когда мощная тяжелая рука приободряюще приобнимает меня.

Так бывало в прошлом.

Например, когда нас с Яром вызвали в садик. Испуганная воспитательница вывела к нам дочку с синяком под глазом и остриженными пучками на висках: она на тихом часу умудрилась подстричь себе волосы, другим детям, а после навернулась с горшка лицом в пол, потому что заснула.

Яр тогда также меня обнял, чтобы успокоить. Чтобы забрать часть шока себе.

Через руку на моих плечах я чувствую, как Яр тоже замирает и напрягается.

Похоже, он сам не понял, что обнял меня, а когда дошло, то уже поздно дергаться.

Я поднимаю на него взгляд.

У него получилось.

Он отвлек меня от собаки на себя.

Опять в этом большом несправедливом мире на секунду только его вижу четко и явственно.

Под внезапными и неосознанными объятиями тепло и уютно. И совсем нестрашно, потому что Яр вновь рядом, а если он рядом, то все будет хорошо.

Яр разрулит любую ситуацию.

Яр решит любой вопрос.

Яр устранит любую проблему.

Но… его руки больше не мои, и эти спонтанные объятия, которые вырвались из него по привычке, лишь эхо его ушедшей любви.

— Все нормально будет с этой псиной, — говорит он, наконец, и все же убирает руку с моих плеч.

Я же отступаю на полшага в сторону.

Горько.

Он для меня теперь бывший муж.

Может, было бы для нас лучше, если бы он оставил меня с умирающей собакой на обочине и уехал, ведь тогда он перестал бы быть для меня человеком, но он… не бросил.

Переборол детский ужас перед собаками и вновь напомнил мне, кем он был для меня.

Мужчиной с большой буквы.

Ветеринарша настороженно замолкает, замечая наше неловкое напряжение и то, как я ,опустив взгляд, отступаю от Яра, будто он мне враг. Будто я его боюсь.

— Мы только после развода, — оправдываюсь я.

— А ей это зачем знать? — неожиданно грубо и резко интересуется у меня Ярослав.

Я даже пугаюсь его раздраженного тона. От него все еще воняет мочой, гнилью и грязной шерстью, будто он побывал в логове мертвой волчьей стаи.

— Мне ваш статус не важен, — подает тихий и растерянный голос ветеринарша.

— А что тебя волнует?

У Яра явно выброс адреналина и агрессии после стресса.

С ним такое бывало и раньше, поэтому я касаюсь его тыльной стороны ладони, чтобы успокоить, как успокаивала раньше.

Я делаю это на автомате. Непроизвольно, потому что мы с Яром прожили вместе целые десятилетия, и я не раз приводила в чувство тем, что касалась его руки.

Теперь его очередь застыть и замолчать, почувствовав мою теплые пальцы чуть выше окровавленных костяшек.

— Меня интересует, кто заплатит, — отвечает ветеринарша, немного осмелев, — и кто потом собаку заберет, если она выживет.

Ярослав поворачивает лицо ко мне и тяжелым взглядом прибивает к белой плитке пола.

Медленно убираю свою ладонь с его ладони, и прячу руки за спину под его темным взглядом, в котором я читаю хмурое недоумение.

Да, он должен был бросить меня и собаку.

Тогда бы он убил во мне любовь к нему.

Вероятно, для этого и послала судьба мне сбитую бездомную собаку, чтобы Яр стал для меня никем через смерть живого существа на моих руках, но мой бывший муж наплевал на планы высших сил, которые хотели излечить меня от любви и боли.

— Я заплачу, — отвечает Яр и шагает по светлому коридору к стойке, за которой скучает администратор и по совместительству кассир клиники.

Яра напряженными взглядами провожают другие посетители и их кошки с собаками. Никто не мяукает, не скулит, не рычит.

Даже не верится, что когда-то этот большой и страшный огр был маленьким мальчиком, на которого напала бездомная собака и напугала так сильно, что он на год замолчал.

— Спокойно, Муся, — шепчет тощая старушка в ушко белой кошечки, которая вцепилась в ее острые коленки когтями, — страшный дядька ушел. Я ему тебя не отдам.

Яр расплачивается крупными купюрами, и я мысленно удивляюсь тому, что спасать животных — недешево. Совсем недешево, учитывая, сколько пятитысячных купюр Яр сейчас отсчитал.

— Тогда, оставьте свой телефон, — ветеринарша прячет руки в карманы халата, — я вас буду держать в курсе состояния собаки.

Через пять минут я выхожу на крыльцо ветеринарной клиники. Яр стоит внизу спиной ко мне и говорит по телефону. Не слышит, что я притаилась у входной двери ветеринарной клиники.

— Да, — хмыкает, — все, я официально свободен, — пауза, и голос Яра становится ниже. — Готовь язычок для поздравлений.

Дверь скрипит. На крыльцо выходит парень с переноской, в которой пищат котята.

Яр оборачивается, наши взгляды пересекаются, и он говорит в трубку:

— Мне только надо закончить с Лерой. Верну домой, — продолжает смотреть мне в глаза, — и к тебе.