После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 25. Бешеный

Ярослава ждет после развода другая женщина. Он придет к ней в собачьей крови, моче, шерсти.

Элла ойкнет и потащит его в ванную комнату. Разденет, поведет тв душ и там с кокетливой улыбкой опустится перед моим бывшим мужем на колени. Я вижу эту картинку четко и ярко и не могу пошевелиться, будто моя фантазия стала реальностью.

Женщинам после развода любят говорить:

— Отпусти.

— Забудь.

— Ну и пошел он!

— Вырви из сердца.

Говорить такие глупые слова — это не проживать развод. Не проживать предательство.

Мы все умные, когда больно кому-то другому, а сейчас мне очень больно, потому что я осознаю страшную для женщины правду — я осталась без любимого мужа.

Мой любимый мужчина устал от меня.

Для любимого мужчины я стала навязчивой жалкой дурочкой, от которой тошнит.

— Поехали, Лера, — командует Яр и прячет телефон в карман брюк. — Мы же закончили с этой псиной?

— Да, — спускаюсь медленно по ступенькам. Ног почти не чувствую и боюсь споткнуться. — Меня будут держать в курсе.

Размашисто шагает к машине, и я вдруг понимаю, что…

Я хочу, чтобы Элла сейчас нервничала и ждала Ярослава с мыслями, что он слишком уж задерживается рядом с бывшей женой.

Она списала меня со счетов.

Эта наглая дрянь уверовала в то, что я больше не соперница и в то, что не надо беспокоиться, если Ярослав занят моими проблемами, ведь жалкая и никчемная Лера не способна на провокации.

— Лера, — Яр оглядывается.

Я стою в нескольких шагах от него и крепко сжимаю ручку сумки. Как я могла позволить случиться тому, что мой муж перестал видеть во мне женщину?

И ведь проблема даже не конкретно в Ярославе, который эти два года боролся с отвращением ко мне в постели, но и в других людях.

Сын и дочь.

Мои подруги.

Да даже наши соседи очень напряженно чувствовали себя рядом со мной, когда я заглядывала к ним по-соседски поболтать.

Я всех достала.

— Ну, что опять, Лера? — Ярослав хмурится.

Поэтому Эллочка сейчас не парится, что Ярослав решил отвезти меня домой. Да разве в нем может что-то дернутся на приставучую противную тетку, которая много ноет, жалеет себя и обвиняет всех вокруг, что ее никто не ценит и не любит.

— Прости, — я спешно обхожу машину.

Да, я, может, не роковая красотка, которая заставляет мужиков дарить дорогие подарки и не спать ночами, но и быть той, к кому есть только презрение, я не хочу.

Элла обязана нервничать, когда Ярослав находится рядом со мной.

Должна чувствовать себя уязвимой.

Слабой.

Неуверенной.

Я хочу, чтобы у нее дергался глаз, когда Яр говорил:

— Надо помочь Лере. Она попросила отвезти ее в зоомагазин.

Я хочу, чтобы она скандалила с Ярославом с битой посудой и криками:

— Выбирай, она или я! Хватит отвечать на ее звонки! Хватит! Она тебе бывшая жена! Да что ты с ней нянчишься?

А то легко решилась от меня отделаться.

Даже заявилась ко мне домой и давай учить, как я должна жить, чтобы я отстала от Ярослава и оставила его только для нее.

Стерва.

Вот что мне не понравилось в ее гнилых советах. Желание избавиться от меня. Желание того, чтобы я, гордая и независимая, не выдергивала Яра из ее загребущих лап.

Не мешала ей и ее сладкой жизни с моим бывшим мужем.

Да как бы не так, гадина.

Решили, что я слабая клуша?

О, тогда я воспользуюсь этой ролью!

Не слишком ли жирно будет, если я скроюсь в тумане, вся такая крутая и самостоятельная, а ты, Эллочка, живи и наслаждайся любовью и близостью моего мужа?

— Лера, — говорит Яр, прищурившись на меня с другой стороны машины. — Садись уже. Все с твоей псиной будет нормально. Лапу соберут, опарышей достанут, залатают… — его верхняя губа дергается в отвращение и он садится за руль, резко замолчав.

Это же мечта любой любовницы: жена исчезает из жизни бывшего мужа и не мешает их лямуру-тужуру.

Хорошо устроились.

Ныряю в салон и застегиваю ремень безопасности.

— Я не думаю, что ты справишься с этой псиной, — заявляет Ярослав.

— Ну, с тобой тридцать лет прожила же, — отвечаю я. — С тобой как-то справлялась.

Молчание, и Яр медленно поворачивает ко мне лицо, удивленный моей дерзостью.

Надо сказать, я тоже обалдела. За невеселыми мыслями я потеряла контроль, и вместо тихой мягкости из меня выстрелил горький яд.

Смотрю перед собой и делаю вид, что ничего такого оскорбительного не сказала.

— Ты тот еще бешеный пес был, — тихо продолжаю я и медленно моргаю.

Какого черта я говорю? Это меня так язычок Эллы выбесил?

И вот какая моя истинная ярость? Это не крики и не перевернутая мебель. Я в очередной раз ошиблась в себе.

Мой гнев не орет, не плачет, не визжит.

— Что ты сказала? — голос Ярослава понижается до злой хрипотцы.

Теперь я поворачиваю лицо к Яру:

— Я тридцать лет прожила с бешеным кобелем, которого я держала все эти годы на коротком поводке.

У меня был другой план! Черт! Я же хотела не выбешивать Ярослава, а задолбать его его своей беспомощностью и вечными просьбами со слезами и на грани истерики помогать мне во всякой ерунде.

— Ты, что, несешь, Лера? — переходит почти на рык.

— Это не тебя надо поздравлять с разводом, — я не моргаю, — а меня. Может быть, я этого и хотела? — вопрошаю я. — Избавиться от тебя? М? Чтобы ты сам сбежал?