После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 28. Тебе не идет

Я вновь вспоминаю то раздражение и презрительный гнев к Лере, когда она открывала рот и топила меня в женских липких капризах.

Я ее в мужском отвращении ненавидел ее, и, увы, я не лгал, когда сказал, что я периодически хотел задушить ее и заткнуть.

Что же теперь я знаю, что она специально выводила меня из себя. Надо было догадаться, но какой мужик способен отгадывать эту хитрую женскую душу?

Да никакой.

А с Лерой мало того, что ни черта не угадаешь, так еще и нервный тик можно заработать от ее звонков.

Это же надо привести все к тому, чтобы натренировать меня своим нытьем на незамедлительные вспышки гнева, когда высвечивалось ее имя.

Вот значит как женщины расстаются.

Они доводят мужей, а потом разыгрывают печальных страдалиц и несчастных жертв, которых несправедливо бросили и обидели.

Ну, с другой стороны, это в духе Леры. В стиле ее слабости и трусости, которая устала, бедняжечка, от бешеного пса.

Достает из бокового кармана сумочки лимонную карамельку и с тихими шуршанием разворачивает обертку, и меня накрывает воспоминание из прошлого, в котором я рядом с Лерой кайфовал от каждой секунды.

Одиннадцатый класс, теплый апрельский полдень. Последние три урока отменили, и мы с Лерой идем через парк по домам.

Она лезет в карман короткого желтого пальто и достает лимонную карамельку. Когда она закидывает ее в рот, она тихо спрашивает:

— Может, ты тоже хочешь?

— Хочу, — отвечаю я.

Она опять лезет в карман, но я решительно и нагло сгребаю ее в охапку, а после бессовестно целую и высасываю из ее рта кислую карамельку и кончик острого язычка.

Затем я отпускаю шокированную и красную Леру и невозмутимо шагаю дальше. Это был наш первый взрослый поцелуй, в котором я позволил себе попробовать на вкус ее язык.

Как же сердце тогда стучало, а кровь пульсировала в венах жидким расплавленным железом. Хотелось кричать и хохотать в небо, раскинув руки.

— Яр! — возмущенно охнула тогда Лера, а когда я оглянулся, то резко замолкла и поджала губы, испуганно распахнув глаза.

Я до сих пор помню вкус того поцелуя. Кисло-сладкий.

Рот наполняется слюной, а Лера рядом будто в издевку причмокивает губами, посасывая карамельку.

Надо оставить тут смущенную девочку с пунцовыми щеками в прошлом. Зачем я о ней вспомнил сейчас. Столько лет прошло, и девочка-то давно превратилась в противную тетку, у которой и интонации в голосе поменялись с тихой нежности на растянутые стенания.

Торможу на перекрестке, ожидая, когда красный свет сменится зеленым. Лера рядом подозрительно затихла.

Она держит в пальцах обертку от лимонной карамельки и, зло поджав губы, буравит ее взглядом.

Ей совершенно не идет рыжий цвет. И короткая стрижка.

Я понимаю, чего хотела добиться от Леры наша дочка такими экстравагантными переменами, но мне не нравится ее новый образ.

Она никогда не была мужикоподобной и дерзкой стервой, и ее красота была в мягкости, плавности и нежной загадке, а сейчас шея открыта и линия челюсти и подбородка заострилась.

Как ее муж, я бы не оценил таких перемен и запретил бы в следующий раз эксперименты с волосами и цветом.

— Эта стрижка тебе совершенно не идет, — говорю я вслух.

Ну, я никогда не умел молчать. Если мне что-то не нравится, то я говорю прямо и грубо. Мне не раз за это прилетало кулаком в лицо, но мне повезло, что я крупнее и сильнее других, поэтому за удар в нос я мог сломать руку.

— И рыжий тебе не идет, — перевожу взгляд на светофор.

Я чувствую на себе удивленный взор Леры, которая пытается сейчас подобрать слова для того, чтобы ответить мне.

Я жду возмущений, но она молча отворачивается от меня, раскусывает карамельку и прячет фантик обратно в карман сумки.

Я разочарован. Я ждал агрессии, обиды или даже слез, но не молчания.

Двадцать минут до дома, который раньше был и моим уютным гнездом, Лера так и молчит. Я злюсь. Меня опять начинает переклинивать.

Также молча она выныривает из салона и не прощается. Меня это бесит. Она исчезает за калиткой, и я перевожу взгляд на свидетельство о расторжении брака на приборной панели.

Лера его забыла.

Вернется? Постукиваю пальцами по баранке руля в ожидании бывшей жены, но она не появляется.

— Да, мать твою, — глухо и в гневе выругиваюсь я, схватив свидетельство о расторжении брака с приборной панели. — Покидаю салон, громко и несдержанно хлопнув дверью. — Да она издевается!