После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 29. Хищница

— Тебя можно поздравить с разводом? — ласково воркую в телефон.

Маша отвлекается от моих ног и замирает. Бесшумно откладывает пилку для пяток на столик и в любопытстве оттягивает маску для лица на подбородок, будто она слушает не ушами, а ртом.

В ее глазах вспыхивает живое любопытство.

Женщины очень любят подслушивать чужие разговоры, особенно если эти разговоры касаются мужиков.

— Да, — отвечает Яр. — Все, я официально свободен.

От его ответа у меня сердце чаще бьется.

Все. Теперь он только мой, и он больше не назовет малахольную дуру Леру женой. У меня во рта становится аж сладко, а по голове будто погладили как кошку.

Теперь он не будет говорить мне, что ему надо вернуться домой к жене. Что она ждет и что он, как муж, должен ночевать дома. Ведь такие у него принципы. Такие правила жизни, а мне приходилось с ними мириться, потому что жена всегда в приоритете у мужчины, даже если к ней давно нет любви.

Она — семья, но Лера больше не семья, а досадное недоразумение, которое теперь можно только пожалеть.

Хотя мне ее не жалко. Сама довела свой брак к тому, что безумно любящий мужик перестал видеть в ней ту, которой хочется в теплом и уютном молчании уткнуться в шею и отключиться от реальности.

Этой женщиной стала я, и я не стыжусь.

Мир очень несправедлив, и глупым клушам пора это уяснить. Стабильных, успешных мужиков в нашей жизни катастрофически мало, и за них всегда шла борьба среди женщин. Тихая, незаметная, но жестокая и беспринципная, и те, кто решили расслабиться в браке, потерпят поражение.

И выть о том, что любовницы мрази и шлюхи, бессмысленно и непродуктивно. Мир такой. Он не прощает слабых людей,а любовницы лишь хотят счастья и борются за него. Кто запрещает женам бороться за мужей, м?

Моего мужа смерть забрала, но будь это женщина, то я бы не позволила моему мужчине вот так просто со мной развестись. Нет. Не было бы у меня никаких слез, соплей и причитаний, что я бедная и несчастная обманутая жена, но… я вдова, и я отпускаю эту боль.

У меня есть Яр.

Он — мой, и осознание этого меня заводит.

Мой.

Я вышла из тени, и Яр признал, что я — его женщина.

Это такой кайф.

— О, — мурлыкаю я, — тебя надо поздравить по-особенному, — томно выдыхаю в трубку, а внизу живота приятно тянет, — как думаешь?

— Готовь язычок для поздравлений.

В голосе Яра пробиваются те хриплые властные нотки, от которых мне всегда жарко.

Я никогда не пойму Леру, которая позволила такому мужику посмотреть на сторону. Да, именно позволила.

Это же какое у нее было самомнение, что она разрешила себя превратиться в жалкую квашню без интересов, целей и искры стервозности?

Когда я заглянула к ней, то поняла: об этой дуре точно не стоит переживать. Она даже из женской вредности не подумает спровоцировать Яра на глупость, чтобы щелкнуть меня по носу.

Нет.

Она типичная слабая обиженка, которая будет играть в жалкую гордость и истерику, а мне это на руку.

Сильные мужчины таких женщин презирают. Таких женщин все презирают. Даже родные дети.

— Да ты роковая женщина, — восхищенно смеется Маша, когда я откладываю телефон.

У меня немного щеки горят, и я медленно выдыхаю, чтобы вернуться в реальность из жарких фантазий о том, как я порадую Ярослава в честь его развода. Закусываю губы.

— Да, — тянет Маша, глядя на меня с женской завистью, — ты настоящая хищница. Тигрица.

— Уж точно не овца, — шевелю пальцами на ногах перед лицом Маши, — я жду финальный массаж пяточек и побегу.

— А я помню, когда ты мне в первый раз сказала про него, — Маша брызгает мне на пятки масло.

Я тоже помню.

У нас с Яром были действительно только деловые отношения. Он — босс со сложным характером, а я рулю финансами его компании и разговариваю с ним строго и по-деловому, но однажды… все изменилось.

Все изменилось после нашего зрительного контакта, который продлился больше обычного. На пару секунд.

Это было утро. Я опаздывала на работу, а в фойе бизнес-центра Ярослав давал указания помощнику, указывая на экран смартфона:

— К пяти часам найди именно эти чертовы тарелки. Ты меня понял?

Это он ради Лерочки старался. Ей захотелось в этот день сервировать семейный ужин новыми тарелками и, конечно же, с утра пораньше напрягла мужа.

Я поздоровалась в привычной мне сдержанной манере, и наши с Яром взгляды пересеклись. На пару секунд дольше обычного, и они все решили, потому что в это утро я забыла о том, что похоронила мужа.

Сердце отбило несколько быстрых и сильных удара.

А Яр, раздраженный капризами Леры, увидел во мне не только финансового директора, но и женщину.

— Ты тогда так… была взволнована… — Маша мягко массирует мои ступни, — а то обычно молчала…

— Но я уже тогда знала, что он будет моим, — встряхиваю волосами и улыбаюсь, — что победа будет за мной.