После развода. Мы стали чужими в 50

Глава 30. Дура

Какая я дура!

Пока я пребываю в солнечных и весенних воспоминаниях, в которых я проживаю опять свой первый поцелуй с лимонной карамельной на языке, Яр опять унижает меня, что мне не идет стрижка и рыжий цвет волос.

И что я, вообще, старая уродина, которая зря хорохорится. Ведь именно это он подразумевал под тихими обвинениями.

Тошно от него.

И обидно до острой боли в сердце и в легких.

Я хотела ему тоже сказать что-то возмутительно и злое, но поняла, что раскрою рот и опять разрыдаюсь.

Да и какой толк будет от того, если я назову его уродом и козлом? Он презрительно хмыкнет, и я получу новую порцию оскорблений.

Вот она разница между мужчиной и женщиной.

Тетки витают в облаках, страдают о сладком прошлом, тоскуют по первым поцелуям и теплой слабости в теле, а мужики… мужики делают так больно, что хочется исчезнуть и больше ничего не чувствовать.

Разве можно говорить такие слова той, кого любил? Той, кто родила тебе детей? Той, кого обнимал ночами?

Мужики — бессердечные чудовища, и с теми, кого они разлюбили, они поступают безжалостно. Убивают. Не физически, но морально.

Уничтожают, топчут тяжелыми грязными сапогами.

Когда Яр паркуется у ворот, я с ним не прощаюсь, потому что пискну ему “Всего хорошего, козлина” и вылечу из салона в слезах, а я больше не хочу показывать ему свою слабость.

Хватит.

Скрываюсь за калиткой, делаю передышку и торопливо шагаю по дорожке среди стриженых кустов к дому.

Меня начинает трясти.

Глаза щиплет от слез. Я кусаю кончик языка до боли, сдерживая в себе жалкие рыдания, и крепко сжимаю ручку сумочки.

Вот зачем я вспомнила об этой лимонной карамельке в кармашке? Если бы я не решила закинуть ее в рот, то и воспоминания меня не накрыли и слова Яра я восприняла иначе. Не было бы так обидно и тоскливо.

Я не расплачусь. Нет.

Я должна выиграть эту битву с самой собой, и тогда у меня будет шанс на будущее без горьких сожалений о прошлом.

Да и сколько можно плакать?

Я уже и так выплакала целое море слез, а они все не кончаются во мне.

Я ненавижу Яра.

Залетаю в дом, откидываю сумочку и сбрасываю туфли в разные стороны. Мраморный пол неприятно холодит ноги, и от ступней поднимается волна озноба, который переходит предистеричную дрожь.

Я должна успокоиться.

Должна глубоко вдохнуть и выдохнуть, а после я отправлюсь на кухню и приготовлю себе что-нибудь вкусное. Что-нибудь такое сладкое-сладкое, чтобы зубы свело.

После этой гениальной мысли я вспоминаю, как в первый раз приготовила Яру штрудель с домашним мороженым и как этот молодой огр был изумлен моими кулинарными талантами.

— И мороженое сама приготовила? — с недоверчивым восхищением спросил он тогда.

— Да, — смущенно ответила я и протянула чайную ложечку, — сама. Вот такая я волшебница.

Я, правда, была для него тогда волшебницей, но за годы нашего брака он об этом забыл.

После штруделя Ярослав минут пять смотрел на меня пьяными влюбленными глазами, а затем признался:

— Все, я с концами пропал… — зрачки расширились, — моя сладкая ведьма…

Время не только лечит, но и вытягивает из наших чувств и эмоций яркие краски. Теперь Яра не удивить домашним ванильным мороженым или сочной курочкой с золотой корочкой.

Нет.

Теперь его удивляет Элла. Холодным умом и ловким язычком, а я стала противной истеричкой, которая задолбала его звонками, слезами, нытьем и просьбами.

Сзади раздается щелчок. Кто-то провернул ручку входной двери.

Кто же это? Кто?

Я вся каменею, почувствовав запах псины, крови и гнилья, через которую все же пробивается древесный парфюм.

Зачем Яр последовал за мной? Что ему от меня нужно? Обещал же оставить в покое!

Надо сменить коды на замках калитки, ворот и входной двери дома и обновить ключ-карты.

Пора уже этим заняться, а то наглый и жестокий огр так и будет врываться в мой дом без предупреждений и приглашений.

Я медленно разворачиваюсь к Яру, который делает ко мне шаг и поднимает за уголок двумя пальцами свидетельство о расторжении брака. Насмешливо вскидывает бровь:

— Ничего не забыла, Лера?

Черт. Совсем из головы вылетело. А не подумает ли сейчас Яр, что я специально оставила свидетельство о расторжении брака?

Я продолжаю молчать, ведь я боюсь, что опять сорвусь в жалкие и бессмысленные крики на Ярослава. Опять буду никчемной истеричкой, которая опять проиграет распрекрасной Элле с деловой хваткой.

Сидит эта гадина сейчас и ждет Яра. Зубы, наверное, почистила перед тем, как полировать его жезл.

Меня пробивает яростью к этой потаскухе, которая посмела учить меня жизни. Поджимаю губы, а Яр вскидывает бровь выше.

Заметил мою злость и ждет, когда я, униженная и оскорбленная, разревусь?

Я на грани.

Делаю быстрый решительный шаг вперед и вскидываю в его сторону руку, чтобы вырвать свидетельство о расторжении брака, но Ярослав перехватывает мое запястье и дергает меня к себе:

— Что это еще за игра в молчанку, Лера?