После развода. Начну жизнь с нуля

Глава 1. Пирог с горчинкой

Мой мир пахнет корицей и сожжёнными мечтами. Не в переносном смысле. Буквально. Потому что на кухне, пока я пыталась поймать тот самый баланс между сладостью и кислинкой в лимонном курде, Лёня, мой муж включил вытяжку на максимум, чтобы «не воняло этой тошниловкой».

– Варя, ты опять за своё? – Его голос прозвучал, как ледяная струйка, стекающая за воротник. – У нас договорённость: будни – для полезного питания. Эксперименты оставим на выходные, если уж совсем невмоготу.

Договорённость.

В памяти всплыло воспоминание, как месяц назад он заявил:

«Дорогая, с твоей комплекцией нужно проявлять сознательность. Я же для тебя стараюсь».

И повесил на холодильник распечатанный график: понедельник – куриная грудка, вторник – рыба на пару, среда – разгрузочный день, четверг – варёные яйца, пятница – суп с курицей и брокколи. Мои кулинарные фантазии в эту таблицу не вписывались. Как и я.

Я вынула из духовки противень. Края коржа чуть золотистые, середина – влажная, упругая. Почти идеально. Почти.

– Это не эксперимент, Лёня, – сказала я в пустоту, зная, что он уже не слушает. – Это проба. Для конкурса.

Последние слова я проговорила шёпотом.

Конкурс от сети ресторанов «Гастрономия». «Лучший авторский десерт для нашего летнего меню».

Приз – стажировка на кухне у шефа Данилова и возможность увидеть свой торт в карте заведения.

Моя заявка была отправлена три дня назад. Я не сказала Лёне ни слова. Зачем? Ответ был у меня в голове, отчеканенный его же голосом три месяца назад, когда я только заикнулась о курсах: «Варя, будь реалисткой. Повар – это не профессия, это каторга. Тебе в твои тридцать лет и с твоим… телосложением, бегать по раскалённой кухне? Ты и так толстая, а если еда будет рядом 24/7, ты просто разжиреешь. Лучше сосредоточься на своей карьере. Это надёжно».

Я сосредоточилась. Я была старшим менеджером по снабжению в крупной компании. Я идеально составляла графики поставок бумаги для принтеров и картриджей. Моя жизнь была безупречной, предсказуемой и абсолютно безвкусной.

Лёня зашёл в кухню уже в пижаме. Его взгляд скользнул по мне, по фартуку, испачканному мукой и жёлтым от курда.
– Опять ты как свинья испачкалась, – констатировал он, как будто обнаружил новый вид плесени. – И опять в этом своём… балахоне.

«Балахон» был моим счастливым платьем – свободным, из мягкого хлопка, в мелкий синий горошек. В нём я чувствовала себя собой. Уютно.

– Это платье, – поправила я, снимая фартук и пытаясь стереть пятно с рукава.
– Платье подчёркивает достоинства, – философски изрёк он. – Ты же знаешь моё мнение. С твоими формами нужно работать на сужение силуэта, а не на расширение.

«Моё мнение». Эти два слова были его любимым молотком, которым он годами вбивал меня.

Его мнение о моей одежде, моей еде, моей работе, моём времени. Его мнение было истиной в последней инстанции, потому что оно было «заботливым» и «разумным». А мои чувства, мои хотелки – это были какие-то незрелые, инфантильные всплески.

– С твоим характером, – вздыхал он, когда я пыталась возражать. И я… сдувалась. Как этот несчастное суфле, которое у меня раз за разом не поднималось.

Я опустилась на стул, дожидаясь, когда уже он, наконец, выйдет из кухни, чтобы я могла продолжить.

– Завтра у Лики день рождения, – сказал он, не торопясь уходить. – Не забудь купить подарок. Только, пожалуйста, что-нибудь адекватное. Цветы. Или тот французский чай. Не надо своих кулинарных сюрпризов, ладно? Она же на сушке, ты же знаешь, как она следит за формой.

Лика. Моя бывшая однокурсница, а ныне – подруга, которая «следила за формой» так рьяно, что, казалось, хотела превратиться из женщины в гриф штанги. Она могла час рассказывать о пользе киноа и смотреть на мои обеды с выражением, будто видела перед собой преступление против человечества. Лёня её обожал.

– Вот с кого надо брать пример, Варенька. Целеустремлённость, воля, дисциплина.

– Ладно, – ответила я, не глядя на него.
– Что? Не бормочи. Говори чётко.
– Я сказала: ЛАДНО, ЛЁНЯ! – выдохнула я, поворачивая голову и встречая его удивлённый, почти оскорблённый взгляд.

– Не нужно истерик. Ты сегодня явно переутомилась на кухне. Бросай свои эксперименты и иди уже спать. Завтра тяжёлый день, а у меня презентация.

Пришлось встать и отправиться за ним. Иначе он бы так и стоял надо мной. Что, что,а Лёня умел быть настойчивым, даже чересчур.

Через полчаса он уже тихо посапывал, а я лежала и смотрела в потолок. Внутри всё кипело. От обиды. От злости на саму себя. От дикого, неудержимого желания встать, пойти на кухню и доесть тот самый лимонный пирог. Весь. В одного. Чтобы сладкая, терпкая кислинка разъела этот комок у меня в горле от непролитых слёз.

Но я не встала. Я осталась лежать неподвижно, как хорошая, послушная жена. Как «пышка», которая боится лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить хрупкий мир, построенный не ею.

А потом я мысленно перебрала все ингредиенты для завтрашнего пробного пирога. Для конкурса. Моего конкурса. И подумала, что в следующий раз добавлю в начинку щепотку острого перца чили. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы добавить остроты.

Я этого дня ждала несколько лет. Сначала даже думать и мечтать себе не позволяла, потому, что я же должна жить как правильно, как мне говорят. А почему-то все вокруг знали лучше меня, как мне жить.

Месяц назад, когда мне исполнилось тридцать лет, я внезапно осознала, что прожила уже полжизни, но так и не осуществила свою мечту. Вот тогда я и вписалась в конкурс. И даже день рождения подруги не стал для меня причиной его отменить. Я просто поздравлю её заранее, даже с работы отпросилась на завтрашний день.

Заеду в обед, поздравлю и поеду на конкурс.

А там уже будь что будет.