После развода. Не поверю больше

Глава 7

Упираюсь руками в пол, переставляю и ползком к своей коляске.

– Ты думала, что случится чудо? Сила мысли? Да ты хоть всю жизнь визуализируй, манифестируй, клей карту желаний на холодильник, но есть биология. Мышцы не растут от аффирмаций, их растят пот, подходы и дисциплина.

– Ничего я не ждала.

Вру и чувствую, как щеки начинают гореть.

Коляска моя в другой стороне, как назло.

Сбегаю, как в тот вечер. Когда Максим говорил все эти гадости про меня. Это же правда была. Я инвалид, который ничего не может толком. Как такую хотеть? Как любить? А как себя полюбить, когда вот оно все такое и ничего с этим не сделать?

Белье надеть новое? Платье? Толку?

– Твое тело было средой для сидения. Оно адаптировалось. Не потому что плохое. Потому что хотело тебе угодить. Ты не хочешь ходить!

Он поднимается и идет за мной. Как надзиратель.

– Ты хочешь, чтобы тебя все жалели, какая ты несчастная. А я не жалею. Никого.

Переставляю руки, чтобы доползти скорей. Это так унизительно. Ползти, будто сбегаю. Но я не хочу такого отношения. Он меня вообще не знает, чтобы так говорить. В моей ситуации не был, чтобы так говорить.

– Ты себе честно скажи, что так и есть. Развод не развод – это событие извне. Какого черта на него вестись?! После чего развелись, что не ходишь?

Сползаю с матов. До коляски осталось каких-то пару метров, а я уже вся вспотела. И руки дрожат от напряжения.

– Не твое дело.

– Нет, это мое дело, если ты пришла ко мне. Из-за инвалидности, из-за веса или мозг мужу выносила?

Останавливаюсь и поворачиваю к нему голову.

– Это было наше первое и последнее занятие!

Выдыхаю и ползу дальше. Ноги так жалко со стороны, наверное, волочатся за мной. Как хвост подбитой русалки.

– Значит, правда… – идет рядом. – А не было желания не прятаться от него после развода? А? Бросить вызов себе. Похудеть. Пойти.

Сжимаю зубы, чтобы не заплакать. Чтобы этому уроду не показать, что его слова задели.

– Не было? Проще же превратиться из сметаны в творог и простоквашу, чем в сливки и масло?

Слезы предательски капают на маты.

– Да порвать его. Доказать, что он говно, раз бросил жену инвалида.

Слова режут болюче.

– Что еще изменил?

Шмыгаю носом и ползу к коляске. Чуть-чуть осталось.

Хочется заткнуть уши и не слышать.

– Изменил… Я его не оправдываю, но ты же кроме жалости ничего не вызываешь. Где женщина в тебе? Женщина, которую боятся потерять, которую хотят оберегать и любить? Где она? – повышает голос.

– Нет ее, – кричу ему в ответ сквозь слезы.

Ненавижу… Пять минут знаю, а уже ненавижу. Как и мужа своего такого же… придурка.

– Хочешь, я скажу, какие у тебя трусы? Мне даже раздевать тебя не надо! Представляешь. Хлопок. Что-то уже выцветшее. Серо-розовое. С растянутой резинкой и затяжками на нем.

Урод. Нет. Нормальное у меня белье.

– И мужчины у тебя нет. И секса нет.

– Да пошел ты.

Хватаюсь за поручни на коляске. Мышцы на руках горят, но не знаю, откуда еще силы берутся.

– Неужели не хочется? Ты же молодая еще? В пенсионерку хочешь превратиться в тридцать?

Подтягиваюсь на руках. Сажусь. Ноги ставлю на подножки.

– Интимная жизнь — это не «бонус к здоровью», а его часть. Для тела, которое долго сидит, это особенно важно. Да можно даже без романтики. Приток крови к малому тазу — это дополнительное питание тканей, меньше застойных явлений.

Как будто мужики в очередь стоят к инвалиду. Ну куда ему понять…

– Это та же самая тренировка. Гормональный «антистресс». Окситоцин, эндорфины, пролактин — снижают тревожность, улучшают сон и болевой порог. На реабилитации это прямо влияет на выносливость и мотивацию.

– Хватит уже!

Снимаю с тормозов и кладу руки на колеса, чтобы оттолкнуться, но Нечаев преграждает путь. Становится передо мной. Лицо холодное. Безэмоциональное. Как у сухаря жестокое и равнодушное. Глаза эти серые, ледяные.

Наклоняется и упирается ладонями в подлокотники. Его футболка тянется по ключицам, и из горловины выскакивает на свет тонкая стальная пластина на шариковой цепочке.

Матовый жетон, по краю — выбоина, как от зуба металла о металл. На лицевой стороне криво стерлась чернь, но всё равно читается: 07.09.2015. Под ними “НЕ УСПЕЛ”.

Владимир машинально большим пальцем проводит по гравировке — как по шраму — и прячет обратно под ткань, будто закручивает крышку у личной боли.

– Вот сейчас я видел характер и бойца. Он в тебе есть. Просто ты почему-то решила, что кто-то другой может влиять на твою жизнь, на твой характер, на твои желания. Никто. Завтра в это же время.

– Я не приду, – можешь не ждать.

– Это приказ. Не придешь сама, значит, я к тебе приду домой.

– Я сказала, я с вами заниматься не буду.

– А с кем будешь? Хрюшу и Степашку позовешь на фитнес для малышей? У меня оплачены занятия с тобой на три месяца вперед. Деньги я не верну. А они там не маленькие. И не люблю быть должным.

Ада… лучше бы на себя потратила.

– Встречаемся три раза в неделю. Плюс дома занимаешься каждый день. Ежедневно растяжки. Питьевой режим. Больше белка в каждом приеме. Сладкое, выпечку, хлеб – убрать. Сон – не меньше семи часов. Иначе смысла во всем нет.

– Можешь на это время кого-то перезаписать. Я даже здороваться с тобой не буду, если на улице встречу.

– Разрешаю не здороваться. Разрешаю меня ненавидеть. Разрешаю говорить мне все, что тебе придет в голову. Не разрешаю только пропускать завтра занятия.

Отталкивается и поднимается.

А я как можно скорее “сбегаю” отсюда.

В рамках литмоба “Раненое сердце”

приглашаю вас в еще одну историю 16+ про мужа, который слишком много на себя взял, и как итог стал бывшим.

“Бывший муж. А кто теперь кому не пара?” от Евы Стоун