После развода. Не поверю больше

Глава 6

Я въезжаю в зал чуть раньше времени. Втягиваю носом запах резины.

Параллельные брусья смотрят, как рельсы, на белую стену. Одна стена зеркальная. Они издеваются? Это чтобы видеть себя беспомощной со стороны. Такая себе мотивация…

До семи еще несколько минут.

Может, он не придет? Может, забудет? Мне в жизни одного реабилитолога хватило за глаза и за уши. Понятно, что я не замужем, и что уводить у меня некого, но как будто все реабилитологи по определению теперь обманщики и только и ждут, как получить выгоду с инвалидов.

Боковым зрением замечаю, как дверь рядом со мной приоткрывается и в зал кто-то заходит.

Медленно веду головой и замечаю высокого, с прямой спиной мужчину, в темно-серой футболке, поверх накинут медицинский халат.

– Холодова? – кивает мне.

– Да.

И еще красивый – до раздражения.

Берет с подоконника планшет и ручку, стул и идет в мою сторону.

– Нечаев. Владимир. Можно просто Владимир.

Ставит рядом со мной стул и садится.

– Зоя, – представляюсь тоже.

На секунду встречаюсь с серым, холодным взглядом, от которого бегут мурашки, и снова теряю.

Опускаю глаза на его руки. Хочу посмотреть, что он там пишет, но зависаю на руках.

Сухие вены лежат шнурами, но, когда он берет ручку, на мгновение поднимаются, как дрессированные.

Длинные, крупные, без показной утонченности пальцы. У основания большого пальца – мозоль, от штанги или от брусьев. Ногти острижены под ноль, чистые, аккуратные.

На среднем правой – крошечный шрам поперек фаланги, ровный, как порез канцелярским ножом; еще один – возле костяшки, старый, уже выцветший.

И от этого, от этой собранной силы под кожей, становится спокойно и немного опасно – как рядом с человеком, который может все.

– История болезни у вас с собой?

– Ааа… – отрываюсь от его рук. – Да.

Копаюсь в сумке и достаю все, что есть.

Забирает, перелистывает бумаги.

– Последний раз были у врача два года назад? – ведет вопросительно бровью.

Знаю, конечно, что надо показываться чаще, но толку, если результата нет.

– Жалоб не было.

– Ммм… – откидывается на спинку стула, опускает планшет с бланком и ловит мой взгляд.

– А ко мне, зачем тогда пришли, если жалоб нет?

Понятно же, зачем пришла. Вот зачем сейчас это все?

– Я не могу ходить.

– Ты не хочешь ходить, – резко переходит на “ты”, будто мы с ним друзья давнишние.

– Потому что от врачей нет толку, поэтому и не ходила.

– Если ничего не делать, то само ничего не вернется.

Поднимается и кладет на стул планшет.

– Мне предложили хорошую сумму, чтобы взять тебя на реабилитацию. Но я с легкостью откажусь от этой работы, если буду видеть, что тебе это не надо. Этот результат нужен больше даже мне, чем тебе. Потому что я в этом профи. А каждый человек, которого я не поставил на ноги, портит мне репутацию. Поняла?

– Да.

Присаживается рядом. Мне уже сейчас хочется развернуться и уехать от этого хама, но внутренне хочется еще чуть-чуть потерпеть и узнать, что он скажет. Это вообще реально или нет.

Вдыхаю шумно, чтобы успокоиться.

Тыльной стороной ладони он проверяет температуру кожи на голени. Пальцами находит ахилл, мягко, но решительно тянет стопу на себя.

– Больно?

– Нет.

– "Нет" – это не ответ. Не больно или не чувствуешь?

– Не чувствую.

– Мне надо, чтобы ты на маты легла.

– Я так низко не лягу.

– Я же не спрашиваю, ляжешь или нет. Надо.

Он разворачивает коляску к мату, ставит ее углом – так ближе. Щелкают тормоза.

– Ты за это время не научилась спускаться на пол? Корпус вперед, как будто хочешь встать. Лбом – к коленям, руки на мат. Левая дальше, правая ближе. Лопатки – не зажимай.

Я тянусь к мату, опираюсь ладонями.

– Как будешь готова, переносишь вес вперед и проваливаешься тазом на край мата. Колени – не выворачивай. Раз… два… три.

Я сдвигаюсь, таз скользит, мир наклоняется. Мгновение и я уже перекатываюсь набок и лежу на матах.

– Нормально? – переспрашивает без эмоций.

– Да.

Укладываюсь на маты.

Владимир приседает рядом, снимает обувь сам. Проверяет, как лежат ноги, ставит их параллельно, подкладывает валики, чтобы зафиксировать.

Ощупывает дальше ноги.

– Почему бросила тренировки?

– По личным причинам, – отвечаю сразу.

– Личных причин не существует, – спокойно, как цитату из инструкции. – Есть нежелание и есть приоритеты. Что у тебя было приоритетом?

– Развод.

– Что вы такое делите, что за столько лет не смогли развестись?

– Мы быстро развелись.

– Почему тогда не вернулась к тренировкам?

Я вздыхаю.

– Я не хочу отвечать на этот вопрос.

– А я не могу заставить ходить того, кто не хочет ходить.

– Я хочу.

– Я вижу…

Пальпирует пальцы, водит по стопе. Но я ничего не чувствую. Каким-то прибором измеряет угол в колене, в тазобедренном. Пальцем постукивает по надкостнице – проверяет рефлексы.

– Ты помнишь, как ты сказала, что не сможешь спуститься на маты?

– Да.

– Смогла?

– Да...

– Ты и ходить также можешь. Просто себе, – стучит мне указательным пальцем по голове, – решила, что не будешь и все на этом.

Хочется, как дать и ему постучать по голове.

– Теперь на брусья. Вот те.

Показывает на железяки в трех метрах от меня. Я оглядываюсь на свою коляску.

Как это мне в нее залезть и переехать.

– Не нужна она тебе, – перехватывает мою мысль, будто читает. Если хочешь ходить, учись без нее, – снимает с тормозов и отталкивает в дальний угол. – Ты знала, что наш мозг саботирует любые усилия и хочет, чтобы нам было проще жить? Коляска это про проще жить для тебя. Хочешь ходить – учись без нее.

– И что мне делать?

– Что хочешь. Ползи, катись или иди сразу.

Идиот. Я ползу. Упираюсь руками, ноги просто тянутся. Стираю кожу на локтях, но добираюсь до брусьев.