После развода. Не поверю больше

Глава 4

– И чем же я, интересно, разрушила твою жизнь, может, тем, что положила тебе в постель любовницу, а ты не устоял?

– И это тоже. Ты должна была делать все, чтобы удовлетворять мужа, чтобы у меня и мыслей не было искать другую.

– А что должен был ты, как муж?

– А я тебе мало давал? Покупал тебе все, что тебе было надо.

– А времени ты много со мной проводил?

– А что, мало?

Я качаю головой и останавливаюсь. Этот спор можно продолжать вечно, но кто-то должен остановиться первым.

– Как связан этот больной ребенок с тем, что я не уделяла тебе время и ты завел любовницу?

– Когда ты уходила из того реабилитационного центра, то не пожалела сил и рассказала про меня и Оксану. Ее уволили с позором. Из-за твоей жалобы она месяцами не могла найти работу.

Да, сделала. И не жалею. Зато потом стало легче. Город должен знать своих героинь.

– А ты думал, что я забьюсь в нору и никогда больше не выйду в люди?

– Ты же врач, психолог, а на деле оказалась сукой, которая разрушила карьеру и жизнь.

– А вы мою жизнь не разрушили? – я отъезжаю ближе к двери и выглядываю.

Девочка так и сидит в коляске, играет со своим динозавром. Максим даже и не вспомнил про ребенка.

– Ты уже сама давно разрушила свою жизнь. Так зачем и остальным отравлять? Оксана осталась беременная – и без места работы. Стресс за стрессом. Комиссии, отказы, деньги улетали – и в итоге…

Он делает паузу и кивает в сторону комнаты, туда, где звенит колокольчик.

– В итоге ребенок, который не ходит. Это на твоей совести. Хотела справедливости? Получай.

– Этика – это не месть, – отвечаю спокойно, но жалкий червяк гложет совесть. – И причинно-следственная связь не так работает.

– А как, Зоя? – он усмехается. – Ну, расскажи мне, что там в книжках? Почему у здоровых родителей родилась такая дочь? Оксана беременная все время нервничала – вот почему дочь не пошла.

– А может, она не пошла, потому что генетика. И тут нервничала бы или нет беременная, но девочка все равно заболела бы. Тебе сейчас удобно найти виноватую во всем и на нее спускать яд. Пожалуйста, если тебе так легче. Но только там, – киваю на окно, – не мне в лицо.

– Мне нужна помощь. Я заплачу.

Складываю руки на груди, чтобы не дрожали пальцы.

– Я не лечу болезни ног.

– А я к тебе с другим пришел. Оксана не выдержала этих постоянных лечений, уколов, анализов и… уехала. Я остался один с дочерью.

Перевожу взгляд на малышку.

Бумеранг вернулся. Да такой… что никому не позавидуешь.

– После этого она практически перестала говорить.

– Расскажи мамочке и попроси вернуться. Скорее всего, поможет.

– Я не хочу, чтобы она возвращалась, предательница. Я уже занимаюсь тем, чтобы лишить ее родительских прав.

Теперь понятно… Он хочет, чтобы я разговаривала ее. У детей бывает такое. Придумают себе что-то, поверят, а взрослые ломают головы.

Но…

– Я не возьму ее, – отрезаю. – Потому что меня лично с ней не должно ничего связывать и волновать. Я могу перенести свою обиду с тебя на нее и сделать хуже.

– У меня нет времени на твои предположения и протоколы! Мне надо, чтобы она заговорила, перестала дрожать перед кабинетами.

Он подходит ко мне, нависает, как когда-то перед нашим расставанием.

– Ты. Должна. Это ты запустила цепочку. Ты попала в ту чертову аварию, ты оказалась в кресле, ты… нас разрушила. Искупи хоть как-то то, что из-за тебя началось.

– Нет.

– Иначе я…

– Ну что ты?

– Тебе же несложно! Помоги моему ребенку.

– Ты пришел просить помощи или унижать меня?

– Я не унижаю. Я говорю как есть.

– Ты пять лет меня не видел, чтобы вот это мне сказать? Других слов не нашлось?

– Каких слов, Зоя? Ты же ребенка хотела? Вот тебе ребенок. Занимайся им. Что тебе еще надо?

– Максим, мне очень жаль, что у тебя такая ситуация, что твоя дочь в инвалидном кресле, но в этом никто не виноват. Просто иногда так бывает. А по поводу говорить, найди другого специалиста. Я не единственная.

– Мы были у других. А про тебя мне сказали, что ты дотошная. Что для тебя пациенты как родные, ты вцепишься в них сердцем, как мать, отогреваешь своей любовью. Сделай это с моей дочерью. Как со своим ребенком.

Я чувствую, как в солнечном сплетении поднимается холод. Он бьет туда, где больно и свято.

– Не смей торговать моим несбывшимся материнством и моей любовью к работе.

– А что, неправда? – он идет еще ближе. – Ты же хотела? Хотела! Вот ребенок. Сломанный твоими же руками мир принес его сюда. Вернул бумерангом. Исправь хоть что-то.

Он настолько закопался в своей этой злобе, что не замечает элементарного, что бумеранг вернулся ему. Такой, что врагу не пожелаешь.

– Ты согласна? – продавливает дальше.

– Нет, Максим. Но я помогу тебе найти другого хорошего специалиста.

Я разворачиваюсь и выезжаю в гостиную.

Хочется еще поговорить с этой девочкой и пожелать ей выздоравливать.

В рамках литмоба "Раненое сердце"

приглашаю вас в еще одну историю от Юлии Пылаевой

После развода. Зима в сердце

— Девушка, вас подвезти? — бывший муж чуть не сбил меня с младенцем на руках. А столкнувшись лицом к лицу, не узнал. — Погода-дрянь, обещают сильный снегопад, и вон ребёнок у вас разрывается…

У вас…

У тебя, Золотов! Это у тебя дочь родная разрывается. Потому что ей холодно, и она хочет есть.

Но откуда тебе всё это знать? Ведь никого не интересуют дети от нелюбимых жён.

Моя дочь вовсе не тайный ребёнок — бывший муж про неё прекрасно знает.

Всё намного хуже… она просто ему не нужна.

В отличие от его новой пассии, что вклинивается в наш с ним разговор со словами:

— Па-а-ш? — зовет его ухоженная красотка с укладкой и вечерним макияжем. От белизны ее шубки, наброшенной поверх коктейльного платья, рябит в глазах. — Ты скоро? Нас все уже ждут… Помогаешь этой бродяжке? Дай ей сто рублей догнаться и пусть идет, куда шла!