После развода. Не поверю больше

Глава 20

Собираюсь на тренировку. Сегодня еще более тщательно, чем обычно.

Душ принимаю без густого крема, чтобы датчики лучше клеились. Брызгаю на тело парфюмированную воду, которую Ада дарила месяца три назад. Надеваю свежее белье. Не кружево, спортивное, без косточек. Топ, в котором ничего не давит в подмышках, и шорты. Сверху – легкие штаны и худи для дороги. Протираю кроссовки, хотя они и так чистые, потому что их одеваю, чтобы не ехать босиком.

Проверяю маникюр и педикюр. Уголок одного ногтя чуть облупился. Зря вчера мыла противень без перчаток. Подпиливаю.

Расчесываю волосы и собираю в косу, чтобы не висели "воротником”.

Перед выходом смотрюсь в зеркало, как по чек-апу от Нечаева.

Макушка вверх, лопатки назад и вниз, ключицы "открыты", шея вытянута. Живот – не втянуть, а "собрать" на выдохе. Вдох носом – выдох длиннее, чтобы не приехать уже взвинченной.

На губы прозрачный бальзам.

– Готова? – кивает Нечаев, когда переодевшись заезжаю в зал.

На этот раз ничего не говорит о внешности. Плохо точно не может быть, хорошо, значит?

– Да.

Даже не знаю. Вроде как теперь жду от него какой-то реакции. А ее нет. Не замечает? Вряд ли. Этот все замечает.

Но как-то хотелось бы, чтобы снова оценил.

Или нет. У него всегда за похвалой следом претензии. И вообще, наверное, лучше никак.

– Давай сюда, сегодня будем на тренажере, – кивает мне и не задерживается больше ни секунды. Говорит в глаза, объясняет, но ничего больше.

Подвесная система висит над дорожкой, как сушилка для костей. Пристегивает меня. Сначала грудной жилет, стропы к карабинам, мягкий пояс на таз, коленные манжеты. Нечаев стоит слева, на полшага позади.

– Держи ось, Зоя, макушкой тянемся вверх. Повторяй за тренажером движения. Мы запускаем мышцы-стабилизаторы, мозг получает четкие сигналы "где моя нога и что она делает", строим нейронные связи за счет большого количества правильных повторов. Плюс питание тканей, повышаем кровоток и тонус.

– А если я ничего не чувствую?

– Главное, ты хочешь… датчики показали, что чувствительность есть. Сейчас еще поработаем и над этими зонами.

Сразу ничего, но чем дальше, тем сильнее ремни впиваются в кожу. Чтобы было не так больно, часть времени держусь на руках, а тренажер все крутит и крутит мои ноги, имитируя ходьбу.

– Ты как? – кивает мне.

– Устала, – рукой вытираю со лба пот.

– Тогда закончим на сегодня. Этого достаточно.

– Я снижаю нагрузку до десяти процентов.

Щелкает тумблером на пульте. Тренажер тихо подвывает, останавливаясь.

Нечаев отщелкивает карабины, расстегивает грудной жилет.

– Снимаю левый грудной строп, – говорит он негромко, в гуле зала.

Что?!

Вроде держу левый… Переспросить не успеваю, расслабляю левую сторону – он же держит. Отстегивает карабин. Миг… и все проваливается. Левый бок пустеет, колени становятся воском, пятки – ватой. Я ухожу вперед корпусом, рукой пытаюсь ухватиться за что-то…

И начинаю падать.

А он в последний момент успевает подхватить обеими руками. Одной под лопатки, другой под бедра.

Сильно и одновременно бережно.

– Ау! – "втыкаемся" лбами не сильно, но я случайно цепляю щекой его щетину. Дыхание мятное у виска.

Грудью упираюсь в его твердую и теплую грудную клетку.

Вдыхаю запах свежей хлопковой формы, отдающей чем-то сосновым.

– Зоя, я сказал "снимаю левый", а не "держу левый, – его голос низко вибрирует мне на ухо.

– Извини, – так и вишу в его объятиях, потому что если отпустит, то я упаду.

Я снова чувствую пульсацию внизу живота, будто там грелка. А вот хоть и пустые, но я чувствую, как мурашки разбегаются по телу и растворяются где-то на середине бедер.

– Так, теперь уже не раздеться, держись за меня.

Неловко обнимаю, он одной рукой так и держит, крепко прижимая к себе, второй ловко снимает с меня датчики и крепления.

– Неплохо. Смотри-ка, – сам с собой разговаривает. – Короткий зубец на датчике, чуть ниже колен. Там есть "жизнь".

– Может, я просто зацепила его?

– Да нет, не похоже. Это очень хорошо.

– Поняла, – выдыхаю ему в шею. И в этот момент понимаю, как давно меня никто вот так не держал: крепко, уверенно, без жалости и без причитаний "бедная". Тело помнит такие объятия, когда я еще ходила.

– Так, давай пять минут перерыва.

Жду, что опустит на маты, но нет, он подхватывает меня на руки, как будто я не взрослая женщина, а аккуратно упакованный хрупкий груз. Спиной опираюсь на его жесткие предплечья и через ткань чувствую эту мужскую надежность.

Нечаев несет меня к креслу, не отводя взгляда. Я ловлю свое отражение в стекле шкафчика – волосы чуть выбились, щеки разгорелись. В его руках я не "ущерб", а задача, которую решают по утвержденному плану.

Носком кроссовка разворачивает кресло и опускает меня точно в сиденье. Я еще секунду запоминаю эти ощущения и чувствую следом пустоту.

– Осанка, Зоя.

Напоминает мне.

Я киваю, глотаю, потому что горло вдруг плотным становится. Тяну макушку вверх, расправляю плечи.

Ой, мамочки… что это сейчас было…

– До завтра. По планам массаж, можем у тебя. С утра сразу, мне так удобней будет.

– Хорошо.

– Пока тогда, – разворачивается и уходит к датчикам.

И что? Все?

Останавливается и оборачивается. Ловит мой взгляд.

– Что?

Я моргаю несколько раз.