После развода. Не предал, а разлюбил

9.2

Ложусь, кое-как дотягиваясь руками до полотенца, пытаясь расправить и прикрыть по максимуму. Почему нельзя положить нормальное банное? Как с этим огрызком вообще управляться…

– Готовы? – поторапливает Таисия.

– Почти, – хриплю от напряжения. – Готов.

Выдыхаю и обмякаю, определенно чувствуя себя более расслабленным, чем еще минуту назад.

– Богдан, Ваша правая нога немного отекла, – говорит вдруг. – Это нормально после операции, повода для волнения нет, – добавляет поспешно. – Просто подумала, пока Вы здесь, я могла бы сделать легкий лимфодренажный массаж.

– Делайте, – легко соглашаюсь.

– Но нужно получить одобрение от лечащего врача, – договаривает всю мысль.

– Довольно поздно для звонка.

– Если не сделать – утром будет еще хуже. Давно без костылей?

– Третий день.

– А рекомендации, полагаю, соблюдаете постольку-поскольку, – произносит укоризненно, умудряясь пристыдить меня.

– Я хожу, – отвечаю глухо. – Медленно, но зато без трости, костылей, палок и других сподручных предметов. И не хромаю.

– Ну, недолго, если продолжите в том же духе, – слабо фыркает. – Минуту. Сергей Борисович, добрый вечер. Да, иногда смотрю, я не самый счастливый человек, но знаете, на что прямо сейчас? Ага. Ну отек, конечно. Поняла. Передам. Богдан, завтра в девять утра на прием, – говорит уже мне. – А сейчас… я все-таки потрогаю Вашу ногу, – явно ехидничает, припоминая мой первый визит, и снова идет к раковине, чтобы вымыть руки, теперь уже после использования телефона.

– Спасибо, – отвечаю с немалой долей удивления. Почему она так впрягается? – Зачем Вам это? – спрашиваю вслух.

– Что именно?

– Поднимать кого-то поздним вечером ради едва знакомого человека. Тем более после случившегося.

– Мне это ничего не стоит, – отвечает просто, после чего собственный вопрос кажется глупым. – Знаете, почему Баринов предпочитает заниматься реабилитацией спортсменов?

– Нет, не спрашивал.

– Статистика. От целеустремленности пациента напрямую зависит процент успеха на полное выздоровление. Хотите быть тем самым, кто ее испортит?

– Услышал Вас, – после короткой паузы даю вдумчивый ответ.

– Я понимаю, что лезу не в свое дело, не подумайте. Просто… да просто лезу не в свое дело, у меня нет оправдания, – выдувает с бормотанием, а мне становится смешно.

Такая искренняя. Хороший человек, тут не ошибся. И отличный профессионал! С каждым движением ее рук чувствую, как ногу покидает тяжесть, которую на протяжении дня старался не замечать.

– Это сложно, – продолжает говорить. – Следовать всем рекомендациям, в особенности тем, которые Вам кажутся незначительными. Но я имела удовольствие лично видеть результат трудов и это вау. Небо и земля, поверьте. Через год то, что сейчас вызывает у Вас восторг станет обыденностью. Как чихнуть, – договаривает очень быстро и в самом деле чихает. – Простите.

– Ничего, – отвечаю с улыбкой. – И Вы правы, я веду себя крайне легкомысленно. Но это чувство… – не могу подобрать нужных слов.

– Рады? – спрашивает с удовольствием. – Что решились на операцию.

– Рад. Но Виола спасибо не услышит, хоть и внесла свою лепту.

– Можно спросить?

– Она мне изменила. В самый тяжелый момент моей жизни. С моим лучшим другом.

– О, Господи… почему Вы общаетесь? Дети?

– Макс уже взрослый, он учится в Москве. В меде, кстати.

– Ух, ты! Это очень сложно, по себе знаю! Он большой молодец!

– Да, уже ординатура. Последний год, – отвечаю с гордостью. – С Виолеттой у нас общий бизнес. Но я не разорвал контакт не поэтому. Наверное, мне нравится видеть, как она страдает, – неожиданно произношу вслух то, что даже мысленно не проговаривал. – Н-да, нелестную характеристику я себе дал.

– Ну так и я не судья.

А потом она рассказывает о том, как невеста ее бывшего закатила скандал в салоне. Что у нее есть обличающее видео, но она не покажет его, чтобы бывший, упаси Господи, не передумал и взял-таки в жены настоящую дрянь, чтобы мучиться с ней всю оставшуюся жизнь, потому что первое, что она сделает – забеременеет. Многоходовочка, однако.

А я лежу и кайфую. И от массажа, и, в чем я не признаюсь даже перед смертью, от сплетен. От того, что рядом совершенно неожиданно оказался человек, с которым действительно приятно вести беседу. Со схожими проблемами и взглядами на жизнь. Почти забыл это ощущение, в одночасье лишившись и жены, и близкого друга. По уровню моего личного комфорта, она – женское воплощение Марка.

– С ногой разобрались, – произносит с удовлетворением. – На остальное, к сожалению, времени уже нет.

– Да я больше пообщаться пришел, если честно, – выдаю без задней мысли, а она весело фыркает. – Так что, я в огромном плюсе. Выпьем завтра кофе? Когда будете придумывать отмазку, имейте ввиду, я в курсе, что у Вас выходной.

– Это очень галантно с Вашей стороны, но отмазка, ой, то есть, уважительная причина для отказа у меня другая. Я уже договорилась с подругой.

– На весь день?

– Вечер я надеялась провести со своим… эм… как это сейчас называется?

– Без понятия, после развода у меня не было серьезных отношений, – хмыкаю.

Наверное, я должен был расстроиться наличию у нее мужика. Но я огорчился скорее тому, что не будет чашки кофе и диалога с приятным человеком в неформальной обстановке.

– Да не то, чтобы между нами было что-то серьезное, просто… Могу я спросить прямо?

– Конечно. Легче легкого отвечать на каверзные вопросы, глядя в пол, а не в глаза собеседнику.

– Задавать тоже, – смеется и от волнения поглаживает шрамы на моей спине. – С какой целью Вы меня пригласили?

– Как бы так ответить, чтобы снова не обидеть Вас…

– Прямо. Хотя, нет, давайте развернуто, меня сегодня малость штормит.

– Мне бы хотелось продолжить общение, только и всего.

– Ну… кхм… раз так… если нет цели, ну, Вы поняли…

Расцеловать твою сочную задницу? Да как тебе сказать. Никак. Определенно, об этом стоит умолчать.