После развода. Не предал, а разлюбил

Глава 11

Таисия

– Ты чего как собака побитая? – изумляется Надя, поджидая меня рано утром в салоне. – Что он сделал? – сердито упирает руки в бока и хмурится.

– Кто? – хмыкаю и расстегиваю пуховик.

– Ты мне скажи, – брякает Надя.

– Да все в порядке, в общем-то, – лениво пожимаю плечами, но, зная, что она не отстанет, коротко поясняю: – Богдан приятный собеседник. И, как я поняла из разговора, до сих пор любит бывшую жену. Не влюблен, там не пустая страсть, как было у нас с Марком, там глубокое сильное чувство. Просто потрепанное ее ошибкой. Они еще сойдутся, помяни мое слово.

– Плевать на них, – отмахивается Надя, темнея лицом. – Почему ты сказала «было»?

Снова пожимаю плечами и вешаю пуховик в шкаф. Приглаживаю волосы, разглядывая свое отражение. Похудела я, что ли? Или просто осунулась?

– Он снова не придет на массаж. О чем написал в первом часу ночи. Видимо, чтобы не звонить.

– Да с чего ты взяла? – фыркает подруга. – У него там дым коромыслом, вот и все.

– Отменил еще утром, Надь.

– А на счет Богдана – точно?

– Нет, конечно, я ж не ясновидящая. Но я не хочу даже пытаться строить отношения с мужчиной, который еще не попрощался с прошлым. Ты бы видела, как он вспоминает их брак. Я, оглядываясь, вижу только ошибки. А он будто клад рассматривает. Восторг и пламя. Так что? Одолжишь Борьку-то? – подкалываю ее и по-дурацки играю бровями.

– Да бери, для тебя не жалко, – тяжело вздыхает Надя. – Ну и черт с ними со всеми, правда? Просто сходи куда-нибудь в том платье, от мужиков отбоя не будет.

– Не хочу я никаких мужиков, – морщусь и иду переодеваться. – Одни расстройства.

День как день. Немного отвлекаюсь на одного клиента, бывшего футболиста из того же клуба, в котором работала. Болтаю с ним, пока делаю совсем не тот массаж, на который был записана. Потом краснею, когда он спустя полчаса на радостях притаскивает букет. Прошу его распространить информацию о том, что ко мне с цветами нельзя, а сама кошусь на камеру и чувствую, как над моей работой безжалостный палач заносит топор увольнения.

В начале девятого беру последнего перед Богданом клиента, поймав себя на мысли, что все же жду встречи, но не успеваю закончить, как в дверь стучат.

За все месяцы работы такого не было ни разу. У меня резко взлетает пульс, женщина на массажном столе удивленно приподнимает голову, а я извиняюсь и прошу подождать буквально несколько секунд.

Если честно, ожидаю, что меня незамедлительно уволят. Но когда вижу в коридоре Надю, сжимается сердце.

– Я подменю тебя, – говорит подруга. – Позвони Руслану.

Не выхожу, а выбегаю, почти отталкивая ее. Сердце колотится уже в горле, лицо заливает жаром от плохого предчувствия, руки так трясутся, что с трудом держу в руках телефон. Машинально отмечаю, что он звонил семь раз, прежде чем, видимо, Надя ответила на вызов. Перезваниваю и слышу его мрачный голос:

– Юля в больнице, ДТП. Обследуют.

– В какой? – только и спрашиваю.

Никому ничего не объясняя, не переодеваясь и напрочь забыв даже о куртке, выбегаю на улицу. На ходу достаю ключи от машины, проскальзываю на корке льда и едва не падаю, мысленно проклиная коммунальщиков. Открываю замок, дергаю за ручку, но дверь не поддается.

– Да чтоб тебя! – рявкаю с отчаянием. – Открывайся! От-кры-вай-ся! – рычу сквозь зубы, с каждым слогом остервенело дергая за ручку.

– Тася! – слышу оклик и не сразу понимаю, кто меня зовет, пока через две машины от моей не вспыхивают фары. – Я отвезу!

– Богдан, слава Богу, – бормочу, без промедлений принимая помощь. – В больницу на улице Мира, – выпаливаю, садясь в салон. – Юля… там Юля. Господи…

– Пристегнись. – Делаю, как сказал, и он сразу же трогается. – И рассказывай.

– Да я сама ничего толком не знаю, – тараторю, будто пытаюсь подогнать машину. – Руслан позвонил, сказал только, что она попала в аварию и сейчас на обследовании.

– Ну, смотри, – рассуждает размеренно. – Во-первых, она точно жива. Во-вторых, раз на обследовании, а не на срочной операции, как было со мной, то все более-менее обошлось.

– Да, наверное, ты прав, – немного выдыхаю. – Спасибо. Но меня все равно колотит.

– Потому что ты раздетая. Возьми мой пиджак за сиденьем.

– Спасибо, – стучу зубами. – Я его помну. Висит там такой без единой складочки…

– Возьми, – добавляет в голос грома.

Кутаюсь и вдыхаю знакомый приятный аромат.

– Я дарила такие духи бывшему мужу.

– Видимо, они были в моде, – прыскает Богдан. – Мне тоже дарила бывшая жена.

– Руслан ими так ни разу и не воспользовался. А когда уезжал, оставил на полке в ванной. Хочешь, подарю? До сих пор стоят.

– Да мне бы с этими справиться. Мне запах, если честно, не очень.

– Зачем тогда используешь?

– Жалко выкидывать, – пожимает плечами.

Ага, как же. Ну, продолжай себя обманывать.

– Я лежал там же. На Мира. Хорошие врачи, я – живое подтверждение. Прогнозы были так себе.

– Утешает…

– Остался в приятельских отношениях со многими специалистами. Загляну, вдруг кто на дежурстве. Замолвлю словечко, лишним точно не будет.

– Богдан, спасибо, – ахаю, расстрогавшись. На эмоциях перехватывать его руку за запястье. – Не представляешь, как много это значит. Моя девочка – все для меня.

– Очень хорошо представляю, – мягко похлопывает по моей руке и я, опомнившись, убираю. – Во всех возможных смыслах. Получить подобный звонок – мой ночной кошмар.

– Любого родителя.

– Не скажи. Есть такие, которые позлорадствуют и скажут – мы же говорили.

– Только слышала о таких, – бормочу, вспомнив рассказы Марка.

– Я имел неудовольствие общаться. В общем, это все лирика. Заходим, узнаем номер палаты, кто лечащий и дальше видно будет.