После развода. Не предал, а разлюбил

12.2

В холле сталкиваемся с Русланом. Он снова терзает врача вопросами, и я прохожу мимо, решая поздороваться с дочкой, но, когда захожу в небольшой коридор, объединяющий две одноместные палаты, слышу голос Виктории и замираю. Ярослава тоже ее слышит, сердито раздувает ноздри, а я показываю знак, чтобы молчала.

– В любом случае, я рада, что ты жива, – трогательно задвигает Виктория. – А свадьба подождет. Жалко только, ты столько усилий приложила! Если бы не ты, я даже не знаю, как справилась. Руслан, конечно, очень расстроился, он так ждал этого дня. Но я сразу сказала, без тебя не будет никакого праздника. Лучше в банкетном зале похуже и без живой музыки…

– Почему? – тревожится Юля.

– Ну ты же знаешь, какая там очередь… все расписано на месяцы вперед. Не хочу отодвигать еще на три месяца или даже больше. Твой папа и так переживает, что сорвалось.

– Может, не нужно было отменять?

– Ой, я еще не отменила, замоталась с утра. Думала, с тобой побуду и тогда начну. Обзвонить же еще всех надо, гостей-то сколько… перед каждым извиниться… но ты не переживай. Я придумаю, как объяснить. Жалко, билеты на поезд уже не вернуть, мои-то все издалека…

– Блин, так неловко, – расстраиваться дочь. – Знаешь, что? Не отменяй. Ну, пропущу я, сама виновата.

– Ты ни в чем не виновата, не выдумывай! Это все тот придурок. Какое ему дело вообще было, кто там и что?

– Денис не придурок. То есть, иногда, но такого точно не заслужил, – робко отвечает дочь.

– Ой, да все с ним будет в порядке. Дуракам везет.

– Ну, это да… – мямлит Юля, чем ужасно меня разочаровывает. Чудовищно! – Вообще, он то и дело попадает из-за своих тупых приколов, – оправдывает «свое» мнение.

– Ну а я о чем, – поддакивает Виктория. – Не о том голова болит. Значит, думаешь, не нужно отменять все?

– Нет, зачем? Потом сходим куда-нибудь, отметим.

– О, или вообще, слетаем с тобой вдвоем куда-нить в каникулы! Будет круто!

– Да, точно! Думаешь, папа отпустит?

– Ой, да куда он денется, – фыркает игриво, и моя дочь ей вторит. – Кстати, какой там пункт можно вычеркнуть? Четвертый уже, кажется?

– Нет, третий, в клубе же ничего…

– Ну да, облом… ну, еще сходим, когда с тебя эту штуку снимут. С гипсом совсем неудобно будет.

– Неудобно?! – рычит Руслан неожиданно близко. – Отойдите, – хрипит от злости, и мы с Ярославой шарахаемся в разные стороны.

– Ой, – испуганно пищит Ярослава и закрывает рот ладонью.

Я – морщусь. Знаю уже, что он сейчас сделает, и это проблема лично для меня, но душа все равно ликует. У справедливости, оказывается, богатый терпкий вкус, как у хорошего каберне. Аж рот вяжет от одного только предвкушения.

– Русик, ты уже пришел, – щебечет Виктория.

– Сейчас ты встанешь, – холодно высекает Руслан, – спокойно, без истерик выйдешь из больницы. Сядешь в такси. Доедешь до квартиры. И соберешь все свои вещи. Все, до единой, тряпки. Те, что оставишь, я отнесу на помойку.

– Что ты такое говоришь… – смеется и встает, пытаясь обнять его, но Руслан делает шаг назад и сует руки в карманы.

– Пап, ты чего? – удивляется Юля.

– С тобой еще поговорим, – сурово бросает ей Руслан. – Ты, – возвращается взглядом к невесте. – Свадьбы не будет. Никогда. За вещами к девяти вечера подъедет грузовик. Заранее подумай, куда ты поедешь.

– Да куда мне ехать?! – взвизгивает Виктория. – К матери, в ее халупу, что ли?!

– А мне начхать. Ты лживая подлая дрянь. И ты могла всю свою никчемную жизнь манипулировать мной, потому что я на самом деле полюбил тебя, но манипулировать моим ребенком я никому не позволю. Не позволю! – прикрикивает грозно.

– Пап, она ничего такого не делала, клянусь! – горячо защищает подругу дочь. – Это тебе мама назудела, да? Ее рук дело? Ну так послушай меня…

– Замолчи, Юль, – удрученно вздыхает Руслан. – Не думал, что когда-нибудь это скажу, но надеюсь, что ты удачно выйдешь замуж. И в идеале, поскорее, потому что у нас с мамой уже не осталось никакого терпения. Ты еще тут? – обращается к Виктории, пока дочь открывает и закрывает рот, как золотая рыбка.

– Русь, ну ты чего устроил? – фыркает Виктория и снова пытается обнять его, но он одаривает ее таким взглядом, что она отшатывается. – Поговорим дома, это какое-то безумие!

– Безумием было связаться с тобой.

– Ты пожалеешь о своих словах, – всхлипывает Виктория. – И я прощу тебя, потому что люблю! – И выскакивает из палаты, кажется, даже не заметив меня и слившейся со стенкой Ярославы.

Я появляюсь в дверях, а дочь, завидев меня, презрительно кривит губы.

– Довольна собой? – еще и ехидничает. – И чего ты добилась? Они все равно помирятся, только нервы всем истрепала.

– Не смей так разговаривать с матерью, – гремит Руслан, немного повысив голос.

– А что я такого сказала? Она все это время вставляла вам палки в колеса, все никак простить не может. Да, понимаю, обидно, но надо же и самой что-то делать, а не торчать, как квашня, целыми днями у плиты. И ты же не ходил налево, пришел и сказал по-честному, что полюбил другую. И что? Она что-то сделала? Предложила варианты? Нет, сразу развод. И чего теперь обиженную из себя строить?

– Ушам своим не верю, – бормочет Руслан. – Ты… да как у тебя язык повернулся? Да чтоб ты знала…

– Рус, – прерываю его. – Не надо. Она взрослая и имеет право на мнение.

– Ну, спасибо, – кривляется Юля.

– Только чтобы его составить, нужно чуть больше информации, – отмечаю, доставая из сумочки телефон. Открываю видео с камер в салоне, которое скинула заранее, передаю дочери.

– Что это? – непонимающе хмурится. Я не отвечаю, так что она включает видео и смотрит его со звуком. Поначалу удивляется. Потом морщится. Потом злится. А затем возмущается: – Я такого не говорила! Это она про меня? Это я-то первый блин?!

Пересматривает еще раз, снова злится и возмущается. Потом – в третий раз, будто в подтверждение. А потом начинает горько плакать, уронив на грудь телефон и неловко размазывая слезы одной рукой.