После развода. Не предал, а разлюбил

12.3

Дочь, выплакав все слезы, засыпает.

– Как будто ей снова два, – вздыхает Руслан, сидящий на стуле рядом с нами. – Поистерила, поплакала, вырубилась. Потом глазки распахнет и как ни в чем не бывало.

– Пусть лучше так, – отвечаю ему шепотом, – чем крутить все это в голове и мучиться. Раз уж такая глупая, то пусть хотя бы счастливая.

– Все равно нужно серьезно поговорить. Я это так не оставлю. Нельзя быть настолько ведомой, думать надо, в первую очередь, своей головой.

– Просто тебя она любит больше.

– При чем тут это? – нагло хмыкает, а я оборачиваюсь через плечо и бурчу недовольно:

– Ты должен был сказать, что это не так, и она любит нас одинаково.

– Против правды не попрешь, – заключает флегматично, а я наотмашь луплю его ладонью по бедру. Руслан беззвучно смеется, а я осторожно поднимаюсь. – Ты куда?

– Там где-то бродит одна неприкаянная Ярослава. Так и не решилась прервать семейные разборки.

– Ты не ответила.

– Все, кого выбираешь ты – автоматом получают ключик к ее сердцу. Учти на будущее.

– Обязательно, – отвечает без иронии и провожает меня тяжелым взглядом.

Выхожу в коридор и вижу Ярославу, сиротливо притулившуюся у подоконника с разнесчастным выражением лица.

– Юля заснула, – немного развожу руками.

– Ясно… я домой тогда, все равно скоро выгонят сказали, – переминается с ноги на ногу. – Тут какой-то мужчина подходил к палате, – говорит приглушенно. – Высокий такой, грозный. Два раза.

– Богдан, наверное, – отвечаю с улыбкой. – Мой знакомый. Я тебя попросить кое о чем хотела… ты родителей Дениса знаешь? Номер телефона, может?

– Я видела тут его маму. Она у нас в библиотеке в школе работает.

– В библиотеке? – удивляюсь, отлично зная, сколько стоит обучение в частной школе.

– Денис на бесплатном, – отвечает Ярослава, будто прочитав мои мысли. – Вообще, он самый умный в классе, на золотую медаль идет.

– Где ты ее видела? Покажешь?

– Да, конечно, – пожимает плечами. – Прямо у входа в отделение сидела. Плакала…

Ничего не изменилось. Женщина по-прежнему сидит на лавке у распашных дверей и тихо всхлипывает, глядя в пол и изредка вытирая слезы.

– Как ее зовут? – шепчу Ярославе.

– Вера Павловна. Я пойду? Не могу тут больше.

– Да, иди. Вера Павловна? – подхожу к женщине, дав возможность Ярославе зайти в лифт.

Женщина вскидывает голову, видит меня и резко поднимается.

– Вы мама Юли? – спрашивает скрипуче. Киваю, а она продолжает, едва справляясь со слезами, но умудряясь улыбнуться: – Очень похожи. Я бы хотела извиниться, – произносит виновато и скатывается в бормотание: – Если за такое вообще можно извиняться… Я постараюсь покрыть все расходы и… мне просто очень жаль, что все так случилось.

– Мне тоже, – говорю искренне, – очень. Присядем? – Она грузно опускается обратно, а я сажусь рядом. – Как Денис?

– Все еще в реанимации, – проговаривает с трудом. – Врач говорит, что мне нужно готовиться к худшему, но как я могу? Я верю, что очнется… А остальное… как-нибудь.

– Что – остальное? – не понимаю.

– Да Вы не слушайте меня, что-нибудь придумаю. Главное, что с Юлей и Мироном все более-менее в порядке. А деньги найду. Квартиру обменяю на комнату или еще чего. Сейчас не до чего, да и не торопят, вошли в положение.

– Подождите, это за лечение? Городская же, – продолжаю тупить, но тут вступает Руслан, которому, видимо, наскучило охранять сон дочери:

– За машину. Я правильно понял?

– Да, верно, – вздыхает Вера Павловна. – Но это справедливо.

– Справедливо? – переспрашивает бывший с кровожадной улыбкой. – Наверное. Мне нужно ехать. Желаю Денису скорейшего выздоровления.

– Спасибо большое… – вымучивает улыбку женщина. Болтаем еще недолго, она рассказывает о сыне: – Денис неплохой, просто… пытается не быть белой вороной, влиться в коллектив, но методы использует не самые удачные. Я говорила ему, но как об стенку… Я одна его воспитываю, но он хороший мальчик, клянусь Вам. Думала, поступит в гимназию в старших классах, времени на глупости не останется. В обычной ему скучно было, слишком просто. Начал выпивать, драться. А тут другая напасть. Хотела бы я дать ему больше, но… не смогла. Это моя вина… мой мальчик в таком состоянии по моей вине…

Жалко ее невозможно. Утешаю, как могу, но в голове сидят слова Богдана. Если честно, очень хочется уйти, так давит ее горе, но я остаюсь на лавке бормотать бессмысленные слова, которые никак ей не помогают. Пока не вижу Богдана.

– Простите, я отойду.

– Да, конечно, – вяло отзывается женщина.

– Привет, – устало улыбаюсь Богдану. – Ты чего тут?

– Я тут активно лезу не в свое дело, – кается и чешет затылок. – Так меня эта история с тем парнем зацепила, с утра к Селиверстову на поклон, так и так, меня по кусочкам собрал, почему с ним не выйдет? И он признался, что, оказывается, Виолетта нанимала целую команду из разных больниц, чтобы узкопрофильный специалист следил за ходом операции и при необходимости оперативно реагировал. Интересное открытие, но с этим потом. Искал тебя, хотел найти выход на родителей парня. Поделюсь опытом, вдруг поможет.

– Там… – оборачиваюсь на женщину и отвожу его подальше. – У него только мама и точно нет возможности нанять толпу крутых хирургов.

– Я найму, – отвечает без раздумий.

– Это сумасшедшие деньги, Богдан…

– Ну какие сумасшедшие, Тась? Лям? Два? Ну три – это потолок, больше народу в операционную не влезет. Я найму, – повторяет увереннее и жестче. – Я спать не смогу, зная, что мог помочь, но зажал бабки. Дашь контакт?

– Вон его мама, – кивком указываю на женщину. – Вера Павловна.

– Знакомь.

– Постарайся особенно не обнадеживать, ладно? Не говори про себя. Представлю тебя как друга и все.

– Так будет правильнее, – соглашается, обдумав.

Домой возвращаюсь через пару часов. Зареванная, опустошенная, но с робкой надеждой на сердце. Заваливаюсь на диван и, не хуже дочери, вырубаюсь.