После развода. Не предал, а разлюбил

13.4

Уже в машине Марк вспоминает о сережках. Сам вставляет их в каждую мочку, с удовольствием водит пальцами по шее и с тяжелым выдохом пристегивается. А потом привозит меня к торговому центру.

– Фуд-корт? – смотрю на него с укором. – Вот так ты наказываешь это прекрасное платье?

– И на вынос, – широко мне улыбается и выходит, не заглушив двигатель.

Вздыхаю, глядя ему вслед, но совершенно не огорчаюсь. Если честно, плевать. Что есть, где это есть… главное, с ним.

Но я недооценила его. И, наверное, себя.

Марк садится в салон с шубой, срывает ценник, бросив его под ноги, и сует ее мне.

– Переодевайся, пуховик.

– Марк, я совершенно на это не намекала, – лопочу ошалело. – Я не…

– Это всего лишь шуба. С пуховиком и вправду так себе, – морщится, а я возмущенно фыркаю. – Давай шустрее, здорово опаздываем. Если кухня закроется, я буду жрать тебя.

– Ну так-то супермаркеты есть, даже круглосуточные, – бурчу, расстегивая и снимая пуховик. Влезаю в шубу. – Вообще, они мне не идут. Слишком… пышно.

– Женщина, которой не идет шуба – это вымысел, который придумали производители пуховиков. Пристегнись.

– Длины ремня точно хватит?.. – мямлю с сомнением.

– Тась, я тебя сейчас в багажник брошу, – смеется надо мной. – Там сто процентов поместишься. Пристегивайся давай, королева драмы на пустом месте.

«Ну, все, – думаю отрешенно и озадаченно, щелкнув ремнем, – я официально любовница».

Когда проходим в ресторан и я вижу наше отражение в огромном зеркале у гардероба, понимаю, как заблуждалась. Не знаю, в чем дело. То ли в самооценке, что взлетела до небес после всех подарков и его чуткости, то ли в том, что похудела, а может, все дело только в шикарном мужике с моими туфлями наперевес. Но шуба сидит на мне идеально. Я выгляжу не как сбежавший из зоопарка медведь, я – грациозная пантера. С ухоженной лоснящейся шерсткой, отлично подходящей к волосам моего спутника. Если не опускать взгляд на обувь. Черт, знала бы, надела б сапожки на шпильке.

Марк ставит мои туфли у банкетки, встает со спины и снимает с меня шубу, глядя в глаза через зеркало. Очень интимный момент, от которого вспыхивают щеки. Но он решил меня извести. Отдав шубу в гардероб, Марк встает у банкетки, на которую я села, на одно колено и помогает мне переобуться. Точнее, переобувает меня сам. И все с такой пошловатой ухмылкой, лаская мои ноги, будто мы не на людях. А мы именно там! Среди людей! Которые пялятся во все глаза, проходя мимо.

Впрочем, не стыдно. Скорее совестно за то, что у меня, в отличии ото всех остальных, сегодня один из лучших вечеров в жизни.

– Как Юля? – первое, что спрашивает за столиком, добавляя себе бонусных баллов.

Рассказываю, неторопливо и в деталях. Марк изредка вставляет ремарки, очень внимательно слушает. А потом спрашиваю я:

– Как каток?

– Тебе в самом деле интересно?

– В самом деле, – отвечаю с мягкой улыбкой.

Ради такого Марк откладывает столовые приборы. Делает глоток воды, вытирает губы салфеткой. Я тоже готовлюсь, переминаясь в нетерпении с ягодицы на ягодицу.

– Я перекрасил стены в раздевалке, – с первой же фразы умудряется удивить и, довольный произведенным эффектом, рассказывает обо всем, что успел сделать, уже по порядку.

Он только-только успевает закончить рассказ, как приносят горячее. Отвлекаемся на еду, потом разговор заходит о семье, о детстве и плавно перетекает в обо всем на свете. Иногда на эмоциях перебиваем друг друга, будто пытаемся выдать максимум информации за короткое время. Смеемся, Марк дотягивается через стол до моего рта, зажимает ладонью и говорит вперед, озорно сверкая глазами.

Болтаем, болтаем, болтаем… а потом вдруг подходит официант и с виноватым лицом сообщает, что ресторан скоро закрывается. У нас от удивления только лица вытягиваются. Берем с собой десерт и едем ко мне.

– Расскажи о Юле, – снова просит уже в машине. На мой удивленный взгляд поясняет: – О беременности, о том, каково это – держать своего новорожденного ребенка на руках.

– А про роды? – фыркаю с улыбкой.

– Обойдусь, – бубнит Марк и трогается.

Доезжаем пьяные от эмоций. Снова прокладываем дорожку из вещей на пути в спальню. Я снова горю в его объятиях. Дотла, до абсолютного опустошения. И на выжженной страстью почве с каждым его нежным поцелуем и ласковым словом опять распускаются прекрасные цветы.

Я его люблю. Я люблю его так, как никогда не любила мужа. Но, конечно, помалкиваю об этом, переваривая осознание. Засыпаю с легкостью во всем теле и на сердце, а просыпаюсь с улыбкой и мурашками от осторожных, едва ощутимых поцелуев.

– Я пытался тебя не разбудить, – шепчет Марк, когда я открываю глаза.

– Думаешь, я способна проспать секс? – прыскаю, а Марк хмыкает:

– Вряд ли. Но я не собирался залезать на тебя спящую.

– Думаешь, смог бы остановиться? – провоцирую его, обняв за шею.

– Твоя взяла…

Готовимся к завтраку, когда я получаю немного тревожное сообщение от Богдана.

– Ты хмуришься, – моментально реагирует Марк.

– Да, один клиент написал, – бормочу и вздыхаю: – Черт, сегодня нет время даже на обед. Он недавно операцию сделал на колене, ходит ко мне на лимфодринажный массаж, – поясняю Марку. – Сейчас пишет, что отек несовместим с рабочим днем. Мы довольно хорошо общаемся, он замолвил словечко перед врачом Юли и Денису помогает…

– Ты рассказывала, – мягко улыбается Марк. – Что предлагаешь?

– Как думаешь, ничего, если он заедет сюда? Не слишком?

– Колено же, – пожимает плечами. – Я не против, если ты об этом.

– Да, – с облегчением выдыхаю и сразу же отвечаю Богдану. – Будет через полчаса, – сообщаю Марку ответ.

– Отлично, успеем позавтракать вчерашним десертом.

– Мы его в холодильник вчера так и не убрали…

– Значит, день может быть полон сюрпризов, – заключает флегматично, а я не выдерживаю и прыскаю.

– Че несешь? – укоряю сквозь смех.