После развода. Не предал, а разлюбил

14.2

«Что – я?» – насмешливо уточняет внутренний голос.

Сукин сын внутри меня отлично знает, что на серьезные отношения я не пойду. Просто не хочу. У меня была жена, есть ребенок, еще один бесполезный штамп мне просто ни к чему. А такая, как Тася, заслуживает всего.

– Ты хочешь снова замуж? – спрашиваю не в тему.

– Да как-то… нет, – от смущения фыркает. – Почему ты спросил?

– Этот мужик не похож на того, кто когда-либо будет готов к браку, – решаюсь на ремарку, а она хмуро сдвигает брови к переносице.

– Не ожидала от тебя, – произносит разочарованно.

– Прости, я лезу не в свое дело, – морщусь с досады.

Вот нахрена?

– Нет, дело не в этом. Просто… как можно судить о человеке, которого ты совсем не знаешь?

– Ты права. Это тупо.

Дальнейший массаж проходит в молчании. Но тяжесть с ноги уходит, отпускает боль, перестает дергать и простреливать в пах. Выдыхаю по одному поводу, но напрягаюсь по другому.

– Сейчас принесу полотенце, – бормочет Тася. – Полежи с ногой на подлокотнике.

– Я испортил тебе настроение, – констатирую виновато. – Не хотел.

– Просто твое мнение не сошлось с моим, – пожимает плечами. – Я считаю его совсем другим. Он далеко не такой поверхностный, как кажется поначалу.

Тут она права. По жизни Марк очень порядочный, пробивной, вдумчивый, серьезный. Иногда даже нудный, в чем мы отлично сходились. Но что касается женщин… тут, увы, совсем другой расклад. За все годы, что мы дружили, он ни разу не вступал в серьезные отношения. Он любил играть с Максом, но еще больше – возвращаться в квартиру без детского плача и разбросанных по полу игрушек. Он любил бывать на наших семейных торжествах, но еще сильнее – подцепить какую-нибудь девчонку на баре и отвезти ее в квартиру, где никто не ждет и никто не помешает. Он хороший человек, но херовый партнер для совместной жизни. С ним она попросту невозможна.

– Ну, все, – немного натянуто улыбается Тася. – Одевайся, а мне пора собираться на работу.

Выходим вместе. Я от души благодарю ее, еще раз извиняюсь. Непонятно только, как извиниться сразу и за него. Так и не придумал, позволив ей уехать.

Виолетту застаю в приемной, разговаривающей с сотрудницей.

– В мой кабинет, – гремлю, буравя ее тяжелым взглядом.

Иду быстрее, чем должен, но так раздражен, что даже не замечаю этого. Понимаю только, когда слышу торопливый цокот каблуков по плитке. Виола в узкой юбке еле поспевает за мной.

– Что случилось? – лопочет встревоженно, прикрыв за собой дверь.

– Ты мне скажи! – повышаю голос, и бывшая жена будто становится ниже ростом, понуро опустив плечи.

– Что я натворила? – спрашивает шепотом и заметно сглатывает.

– Таисия и Марк, – рублю сухо и вижу страх в ее глазах. – Твоих рук дело, – с презрением выношу вердикт.

– Подожди, – бормочет и семенит к столу. – Где ты их видел? При каких обстоятельствах?

– Я приехал к ней домой на массаж, а он выходил. Ранним утром!

Виолетта шокировано распахивает аккуратный ротик и тут же закрывает его. Потом и глаза. Приподнимает уголки губ в улыбке. Открывает глаза.

– Ты ездишь на массаж к ней домой? – спрашивает через силу.

– И что с того?! – от возмущения срываюсь на тенор.

Рычу, прочищая горло.

– Ничего, – отвечает поспешно.

– Что вы задумали? Говори, Виолетта, не вынуждай меня строить догадки!

– Ты сказал, что она забитая! – всплескивает руками. – Я только хотела немного приподнять девушке самооценку, только и всего! Ну и попросила Марка, кого еще? Ты знаешь, как он красиво ухаживает. Но я не просила его с ней спать! Более того, я просила этого не делать! И он уверял, что точно не станет. Она не в его вкусе и прочее. Я уже и думать об этом забыла…

– Ты ей все расскажешь, – говорю строго. – Позвонишь, пригласишь сюда и все расскажешь, поняла?

– Богдан, – чуть морщится.

– Что неясно?! – прикрикиваю.

– Не горячись, пожалуйста, – просит мягко. – И подумай, что она при этом почувствует.

Делаю глубокий вдох, на задержке дыхания в самом деле размышляю. Обреченно вздыхаю.

– Ей и так несладко после измен мужа, – произносит мои мысли вслух Виолетта. Иногда мне кажется, она в самом деле видит меня насквозь, даже проведя годы порознь. – Это добьет ее самооценку окончательно. Я поговорю с ним, ладно? Пусть лучше будет мерзавцем, который воспользовался ей, чем мерзавцем, который переспал с ней по поручению. Это совсем уж…

– Ну ты и кашу заварила, – злюсь и даже не думаю этого скрывать.

– Благими намерениями, – отвечает очень печально и слабо ведет плечом. – Я просто хотела, чтобы ты обратил на нее внимание. Ведь я вижу, что она…

– Выйди, а? – морщусь, прервав ее. – Выйди, пока я не наговорил тебе всего того, что вертится на языке.

Виолетта молча кивает и послушно выходит, а я устраиваюсь за столом и ищу взглядом, что бы такого раскурочить. Ломаю карандаш, ручку и степлер и от нелепости своего поведения начинаю нервно смеяться и чесать зудящую от мыслей голову.

И что мне делать? Когда он испарится, оставив после себя только шлейф неизменного одеколона. Что? Быть ей другом? Быть утешительным призом? Почему хорошие девочки так быстро влюбляются? Почему она не такая, как Виолетта? Почему не заставила его месяцами бегать хвостом? Она же ничем не хуже. Просто другая.

Козел ты, Марк. Надеюсь, когда-нибудь ты повстречаешь ту, которая прижмет тебе хвост.