После развода. Не предал, а разлюбил

15.5

Совершенно ее не понимаю, от того молча жду пояснения, хотя мысленно уже записала в сумасшедшие. Как можно злиться на человека в коме? Что за извращенная логика?

– Я сидела там и ждала, когда монитор покажет прямую линию. И знаешь, о чем думала? Что этот мерзавец меня обманул. Обещал всю мою жизнь носить меня на руках, а сам, – голос Виолетты начинает дрожать, и она прерывает себя. Моргает и быстро стирает упавшие на щеки слезы. – А сам лежит там, как кусок мяса. Где все его упрямство? Куда делось? Почему не борется? – все-таки начинает плакать, то и дело смахивая дрожащими пальцами крупный горох слез.

– Так он и… боролся, – отмечаю тихо.

– А я думала, умирает! Умирает! Мой, сильный, настырный, волевой, отважный, красивый! Добился меня, покорил меня, приручил меня и бросил! Он обещал быть со мной до последнего вдоха. Моего, а не своего, так какого черта?! Я должна была первой умереть, а не он!

– Ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? – просто хочу убедиться в ее вменяемости на текущий момент.

– Господи, ну конечно я понимаю! – всплескивает руками. – Сейчас, когда он ходит, смотрит, живет. А тогда… для меня это было таким ударом, я… у меня рассудок помутился. Я сходила с ума. И с каждым новым днем состояние ухудшалось. Я почти не спала, я почти не ела. В конечном итоге знаешь до чего дошла?

– Нет, – отвечаю очень тихо.

– Что хочу причинить ему ту же боль, что он причиняет мне. Хочу, чтобы он знал, без него проживу. И без него смогу! Не нужен он мне, – окончательно срывается в истерику и закрывает лицо ладонями, низко опустив голову.

Плечи мелко дрожат, ей едва удается снова взять себя в руки. Но я не тороплю и не спешу с утешениями. Она еще не все сказала. Больше из того, что могла бы сказать ему в лицо, но не все, что вертится в голове.

– Я застала его пьяным. Его друга. Приехала к нему после больницы, а он хлещет из горла в одно лицо. Еще ему поставила, кое-как до кровати добрел, вырубился. И тогда пришла я. Крыша-то окончательно поехала. Цель в жизни обрела – отомстить мужу за его смерть, пока он жив! – провозглашает и брезгливо морщится, услышав саму себя. – Очень он удивился, увидев меня утром в своей постели. Матерился так, хоть святых выноси. Я выслушала, собралась и поехала к мужу. Рассказывать, что живу. На деле же я все-таки умерла первой. Как и планировала.

– Это… ужасно, – только и получается из себя выдавить.

– Да. А вот он – выжил. Я только хочу, чтобы он был счастливым. Чтобы снова влюбился, чтобы не сидел тут до ночи. Он меня не простит, я этого не жду. Я себя не простила, почему он должен?

– Не отдавать ему запись?

– Отдай. Он все равно никогда ее не посмотрит.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что на моей памяти он не сдержал слово только однажды. Твое интервью было последним, зарекся.

Она резко встает и решительно идет к подключенному к камере ноутбуку. Сама скидывает видео на новую флешку, отдает мне и выходит, не сказав больше ни слова. А я сижу там и думаю – а не сделаю ли хуже? Если вдруг он посмотрит, если любопытство пересилит. Даже предугадать реакцию не могу. Если бы мне муж что-то подобное заявил, я бы пальцем у виска покрутила и навсегда распрощалась с человеком.

Отмираю, когда в помещение входит Богдан.

– Мне следует напрячься? – прощупывает почву, глядя на меня исподлобья.

– А без понятия, – бормочу себе под нос и поднимаюсь. Дохожу до него, немного шаркая ногами от усталости, беру его руку за кисть и вкладываю в ладонь флешку. – Я тоже люблю лезть не в свое дело. До встречи.

– До встречи, – повторяет эхом и наклоняется, прислонившись своей щекой и уголком губ к моей в легком поцелуе. Но это все на таком автопилоте выходит, что глупо даже акцентировать внимание.

День сегодня получился насыщенный и странный. И снова первая мысль – поделиться впечатлениями с Марком. Уже девять, он так и не перезвонил, но я решаюсь набрать ему снова. И снова с тем же результатом.

Под впечатлением от разговора с Виолеттой всю дорогу усиленно накручиваю себя. Что, если с ним что-то случилось? Мне ведь даже никто не позвонит. Измайлов, разве что, но как долго он будет до этого доходить? Как быстро узнает сам? Я даже домашнего адреса Марка не знаю. Единственное место, где я могу его поискать – это каток. Но он говорил, что сегодня будет объезжать магазины с проверкой. Дороги не расчищены, как обычно, столько аварий… только бы он был в порядке!

Как до дома доезжаю даже не помню. Сплошной туман перед глазами, а в голове такой рой мыслей, что музыки, которую я включила в надежде подбодрить себя не слышно. Поднимаюсь, мечтая рухнуть на кровать и вырубиться, наконец-то избавившись от гула в голове, но заставляю себя зайти в ванну и смыть косметику.

Умываюсь, поднимаю голову и только тогда замечаю, что нет второй щетки. Той самой, что Марк купил в супермаркете. Той, которую я оставила для него. А этим утром он забрал.