После развода. Не предал, а разлюбил

Глава 18

Марк

Постукиваю зубной щеткой по рулю, хотя, наверное, гораздо продуктивнее было бы по голове. Видел, как она вернулась, проводил ее взглядом и продолжаю сидеть в давно промерзшей машине. Не знаю, что ей сказать. Не знаю, как объяснить. Где слова правильные взять? Какие будут правильными? Что мне делать, если я окончательно оттолкну ее? Что делать, если уже? Одно знаю наверняка - никогда и никому не отдам. Почему я решил, что смогу? Зачем переступил через собственные чувства? Зачем обидел?.. Сколько ещё я буду ненавидеть себя за безумие чужой женщины? Сколько буду наказывать? Пора положить этому конец.

Спустя полчаса решаюсь. Выхожу, не имея в голове какого-либо плана. Только цель – завоевать ее расположение во что бы ни стало.

Домофон игнорирую. Как обычно покрепче хватаюсь за ручку и как следует дергаю за нее, открывая себе путь. Охапка роз в отражении в лифте кажется ничтожной, но я сильно сомневаюсь, что ей будет до нее хоть какое-то дело. Лишь бы открыла дверь. Если у меня появится хоть лазейка, я использую ее по полной.

Тася не открывает. Дверь массивная, я не слышу ее шагов, но кажется, будто ощущаю присутствие. Знаю точно, она смотрит на меня в глазок. На звонок она точно не ответит, в сообщении всего не напишешь, приходится разыгрывать пантомиму.

Букет зажимаю между коленями, сую зубную шутку в рот и складываю ладони у груди в немой мольбе. Выгляжу наверняка тупее некуда, но вряд ли ей смешно. Мне – нет. Но дверь по-прежнему закрыта и это страшно демотивирует.

Понимая, что она перестанет меня видеть, перехватываю одной рукой букет, вплотную подхожу к двери и толкаюсь в нее лбом, приложив ладонь свободной руки. Но теперь я ее чувствую.

Это странно, но она что-то со мной сделала с этим своим шаманским массажем. В тот вечер у меня окончательно и бесповоротно поехала крыша. И если раньше я чувствовал ласку и заботу в каждом прикосновении, то теперь я ощущаю чистую энергию. Она струится по моему телу вслед за ее пальцами, концентрируется под ее ладонью. Эта женщина буквально управляет жизнью в моем теле.

– Впусти меня, – хриплю от раздирающих грудину эмоций. – Впусти, – повторяю одними губами и буквально через мгновение слышу лязг замка.

Отстраняюсь от двери, хватаюсь за ручку и резко распахиваю дверь.

Вижу ее.

Заплаканную малышку с дрожащей от частых сердечных сокращений грудью. Самую добрую, самую нежную, самую чувственную женщину из всех, что мне довелось встретить.

– Тася, – шепчу и делаю шаг в квартиру. Закрываю за своей спиной дверь, касаюсь пальцами нежной кожи ее милого личика. Она зажмуривается и плотно смыкает губы, сдерживая слезы. – Тасечка, – выдыхаю и, отпустив букет, обеими руками вцепляюсь в нее.

Целую ее так жадно, будто до этого не целовал ни разу. Чувствую соль на ее губах, от чего выкручивает кишки, но остановиться не могу. Зацеловываю губы, щеки, носик, закрытые глаза с мокрыми ресничками. Она смеется, сминает мою спину и по-прежнему плачет. И какой бы сильной не была жажда ее тела, я понимаю, что это не то, чего она ждет от меня. Не то, что нужно сейчас нам обоим.

– Я люблю тебя, – шепчу и на несколько сладких мгновений прижимаюсь своими губами к ее. – Прости меня. Прости, маленькая, я все объясню.

– Маленькая? – фыркает Тася и упирается лбом в мою грудь. – Это так…

– Будешь ставить мне в укор, что мне хочется называть тебя всякими милыми глупыми словечками? – вздыхаю, поглаживая ее по всему, до чего только могу дотянуться.

– Ты так со всеми… – роняет тихо.

– Неправда. Ни с кем. И никогда. Слишком ванильно. Но с тобой… невозможно сдержаться. Тась, – через силу отрываю ее от себя, схватившись за плечи, – нужно поговорить. Мне нужно кое-что тебе рассказать. И звучать это будет довольно неприятно.

– Не хочу слышать ничего неприятного, – хмурится Тася. – Хочешь покаяться – делай это так, чтобы мне было хорошо.

От изумления распахиваю глаза. А я неплохо потрудился над ее самооценкой! Как для себя старался.

– Понял, – довольно ухмыляюсь.

Подхватываю ее на руки, разуваюсь и иду до спальни проторенной дорожкой. Устраиваю ее на кровати, пристраиваюсь рядом так, чтобы ей было удобно.

– Первое, что меня в тебе зацепило – как ловко ты паркуешься в сугроб, – по-честному начинаю с самого начала. Тася весело прыскает, а я прижимаю ее потеснее, искренне порадовавшись, что правильно выбрал курс. – Планировал дождаться, когда ты будешь проходить мимо моей машины, чтобы внезапно открыть дверь и напугать тебя. Рабочий подкат. Долгое витиеватое извинение, долгий пристальный взгляд, приглашение, от которого невозможно отказаться.

– Какой же ты нахал, – тяжело вздыхает Тася.

– Я хорош собой, – ухмыляюсь, поддразнивая ее.

– На мою беду, – бормочет чуть слышно.

Еще не до конца растопил лед, осознаю это и продолжаю:

– Ты спутала мне все карты. Сердце остановилось, когда я увидел, как обе твои ноги поднимаются в воздух. И вторично, когда понял, что ты не двигаешься. В общем, в то утро я сдох дважды. И только один раз воскрес, увидев твое серьезное сосредоточенное лицо и этот твой загадочный, устремленный в небо взгляд.

– Да я просто… лежала.

– На льду, – перехожу к главному, не скрывая удовольствия. – Ты упала прямиком в мой внутренний мир.

– Ну хоть не в потусторонний, уже хорошо, – комментирует между делом.

– Мало того, что ты упала сама, – дополняю. – Позже ты и меня уволокла, напомнив о том, что теперь я люблю меньше, чем тебя.

– А ты хорош, – хвалит, ерзая рядом со мной и нежничая. – Продолжай…

Беззвучно смеюсь и целую ее в голову. Она – чудо. Мое чудо.

– Именно этот момент сподвиг меня на покупку катка. Твой живой смех, мой собственный. Несколько секунд безмятежной чистой радости без особого повода. Я действительно давно не испытывал ничего подобного. Ну, знаешь, жизнь, груз прожитых лет…

– Знаю, Марк, – шепчет и трется о мое плечо носом.