После развода. Не стану второй!

9

– Твоя мать одобряет, что ты собираешься карабкаться в свои так называемые высшие эшелоны власти по своей любовнице?

– Не перекручивай мои слова! – Руслан резко вскидывает голову, его голос срывается на глухую ярость, кулаки сжаты так, что побелели костяшки пальцев. Он не просто зол — он на грани взрыва. – Никто никуда не лезет! И не будет никаких любовниц теперь. Мама всегда считала, что мои способности заслуживают не просто признания, а достойного обрамления. Подходящего фона. Она говорила, что мужчина с моими амбициями и интеллектом не может позволить себе связываться с женщиной, которая не поднимает его в обществе и ничего не приносит в семейную копилку. Знаешь, про кого она это говорила? Да-да, про тебя. А ещё ей бы очень не понравилось, как ты в минуты гнева вываливаешь на меня всякую грязь, как делаешь это сейчас!

– Ага. То есть тебе не понравился мой визуал, да? А жаль… Мне казалось, я нарисовала очаровательный образ, как ты медленно и гордо ползёшь вверх по телу новой любовницы, ступенька за ступенькой к своей великой цели. Признание, власть, влияние... Дорогой, ты меня разочаровываешь. Мне казалось, у тебя было чувство юмора.

Я усмехаюсь, но улыбка выходит кривой, больше похожей на болезненный тик. Не смешно, конечно. Но что ещё остаётся? Только шутить. Шутки — последнее, за что можно уцепиться, когда под ногами проваливается почва. Можно, конечно, расплакаться, но слёзы бессмысленны. От них не будет ровным счётом никакой пользы. Только унижение.

По крайней мере так мне кажется, пока я не слышу следующие слова мужа. А вот дальше мои шутки испаряются.
Руслан подаётся ближе ко мне и говорит самую сумасшедшую фразу из всех, которые я слышала в моей жизни.

– Наша любовь от этого не пострадает.

Какое-то время перевариваю эту фразу, впитываю её в себя.

– Э-э-э… Спорим, что пострадает, даже очень?

Не верится, что Руслан сказал это всерьёз.

– Согласно моей вере, я вообще могу взять вторую жену, – говорит с вызовом.

– Согласно анкете, которую ты заполнил при поступлении на работу, ты атеист.

– Виктория, ты вообще не умеешь слушать! – кричит внезапно. – Вечно перебиваешь меня и говоришь всякие неподобающие вещи!

– Я умею слушать, но не хочу, потому что ты говоришь совершеннейшую ересь. Хватит рассуждений и всякой белиберды! Просто скажи мне нормальными словами, что ты предлагаешь и какие у тебя планы. А потом я скажу тебе то же самое.

– Я хочу развестись, – выстреливает в лоб каждым словом. Без предисловий, без подготовки, словно вытаскивает оружие и нажимает на курок.

Эти слова режут, убивают, разрушают, но всё это внутри. Только внутри. Там, где я прочно держу сердце и душу в кулаке. В том самом месте, куда не добраться ни Руслану, ни его словам. Снаружи – полная тишина, гладь, будто мне сказали нечто будничное.

– Дорогой, поздравляю тебя. Наши желания совпадают.

Я произношу это ровно, с чуть заметной улыбкой, как поздравление с повышением. И, как я и ожидала, Руслану это не нравится. Нахмуренные брови, напряжение вокруг глаз — он не понимает моей реакции. Пытается расслышать мои эмоции между строк, но у него не получается.

Привычная ручная жена вдруг выбилась из рук, и её невозможно прочитать.

– Мы разведёмся, но не насовсем. Я поэтому и сказал тебе, что наша любовь от этого не пострадает. Мы с тобой вместе навсегда, Вика, ведь мы именно это и пообещали друг другу. Помнишь?

Голос его смягчается, становится немного просительным, как будто он осторожно нащупывает путь обратно ко мне. Проверяет, не слишком ли далеко зашёл. Мой дорогой муж почуял неладное, не иначе. Земля под ногами начала дрожать, и он тоже задёргался.

– Приятно знать, что ты помнишь о наших обещаниях. – Усмехаюсь.

Мой голос такой же, как всегда. Спокойный. Только в усмешке проскальзывает то, что, возможно, он уловит не сразу. Если вообще уловит. Горечь, которая звучит в конце отношений.

– Ты у меня для души, Вика, ты моя вторая половинка. – Он произносит это с наигранным теплом, запоздало пытается смягчить удар. – И это в наших общих интересах, чтобы я добился карьерных вершин. Тогда и тебе тоже будет выгода. Будешь кататься, как сыр в масле.

Он говорит это почти ласково, уговаривает потерпеть. Взывает к образу «удобной, понимающей жены», который придумал вместе с Сарой Хасановной. Мелодия выгод, прогнозируемых успехов и будущей роскоши должна меня успокоить. Отвлечь от главного.

А потом ударяет снова.

– Но пока моя звезда восходит, мне нужна совсем другая женщина…

Он подбирает слова тщательно, с осторожностью. Лоб морщится, взгляд мечется, словно на экзамене. Ух ты мой наивный, вежливый муж! После всего случившегося, после оскорбительных, гадких слов — он якобы боится меня расстроить?!

– Мне нужна не домашняя женщина, а… с высоким положением в обществе. Яркая. Имеющая связи и высокопоставленную семью. И с такой внешностью, чтобы всем сразу было понятно, что её муж – выдающийся человек.

И как, скажите, пройти мимо такого заявления?!

– Подожди… По какой части женского тела определяется «выдающесть» мужа?

Как промолчать, когда мой муж всерьёз строит планы, в которых я – домашнее удобство, а другая женщина – пропуск в свет?

Выдающийся человек. От этих слов веет какой-то древней претенциозностью. Как будто он не в XXI веке карьеру строит, а на приёмах при дворе Екатерины Второй пытается попасть в круг фаворитов.

Вместо того, чтобы рассмеяться над собственными словами, или хоть улыбнуться, Руслан снова морщится, как от зубной боли.

– Опять ты надсмехаешься?! Я к тебе искренне, со всей душой, а ты даже выслушать меня не можешь!

Он повышает голос — не кричит, но уже на грани. Вот она, его настоящая обида: не в том, что я домашняя, непрезентабельная и не имею родни в каких-то там эшелонах, а в том, что я не соответствую его сценарию. Я должна слушать и понимать, быть в стороне, быть удобной. А я сижу и смеюсь. На грани слёз.